Книга Фронтир, страница 183 – Яков Литвинов

— А ты не робкого десятка, Винсент, – раздался сверху голос Серебряковой. Он обернулся. Госпожа сидела наверху возле лампы и читала книгу. – Вот так заявляться посреди ночи к спящей женщине без спросу.

— Как я вижу, вы не спите, госпожа.

— И правда, не сплю. И тем не менее что есть в моем буфете, чего нет у вас?

— В нашем кончился чай.

— А ты, стало быть, любитель полуночных чаепитий. Достань и мне чашку. Я люблю дарджилинг, хотя сейчас к погоде уместнее масала. Выбирай сам. – Серебрякова встала и направилась в свою комнату. Она была лишь в длинной ночной рубашке.

Винсент поставил чайник и продолжил искать чай. Он надеялся на ройбуш, но и масала сойдет.

Пока он занимался приготовлениями, Серебрякова, накинув халат, спустилась вниз и села у чайного столика. Ее длинные черные волосы были собраны в хвост, открывая немного торчащие уши. Они закинула ногу на ногу – ее фирменный жест – и, покачивая ей, молча смотрела на Винсента.

Тот поставил две чашки и заваренный чайник на столик и налил им обоим горячий дымящийся чай. Серебрякова сделала глоток. Винсент ждал ее вердикта относительно чая, но не начинал разговор первым, хотя чувствовал себя неловко в этой ситуации. Серебрякова, в свою очередь, тоже молчала. Казалось, она забавляется этой ситуацией, играясь с ним как кошка с мышкой. Госпожа любила свои игрушки. В какой-то момент она наигралась и начала-таки говорить:

— Мда. Для аристократа ты совершенно не умеешь заваривать чай.

— Я привык заваривать стики, госпожа.

— Ужас какой. Для бунтующего подростка ты уже слишком стар, Винсент.

— В каком смысле?

— В смысле, я не верю, что ты пьешь плохой чай, потому что тебе он нравится. Зато тебе нравится образ жизни, полностью противоречащий жизни дворянской.

— Просто это не мое. Вот и всё.

— Ты правда так считаешь или хочешь так считать?

Винсент застопорился на секунду, так что Серебрякова продолжила:

— Нет, я не спорю, охотник из тебя первоклассный. Пережить бойню в Соборе, заполучить перчатку, вынести столько трудностей, сколько ты вынес, и оказаться здесь. Это правда подвиг, Винсент. И ты правда герой.

— Я вовсе не герой. Просто делаю что должно.

— Делай что должен, и будь что будет. Хороший подход. Вот только не у каждого хватит сил и разума придерживаться его. Обычно большинство просто считает: «будь что будет», и все. Даже не пытается ничего сделать. А ты пытаешься. И делаешь. Это черта аристократа. Даже тут ты не можешь скрыть свою природу. Аристократы – это душа и совесть общества. Когда окружающие теряют человеческий вид, именно мы должны защитить то, что отделяет нас от варваров и животных, сберечь всё великолепие, которого достигла наша цивилизация.

— Разве? Отчего же тогда столько аристократов утопает в саморазложении? Вступают в культы, призывают демонов просто от скуки.

— Даже твой отец?

— Нет… но его поступки тоже не привели ни к чему хорошему.

– Прямо как и твои, да?

— Он просто ошибся, Винсент. Конечно, какая разница, хотел человек сделать плохо или нет, если всё равно вышло плохо, но всё же посмотри, сколько хорошего он сделал. И у тебя никогда нет гарантий, что твои действия не приведут к плохому, если ты пытаешься сделать что-то хорошее. Но можно и не пытаться вовсе. И тогда ты окажешься среди тех, кто по-настоящему приносит вред нашему обществу.