Книга Владычица Авалона, страница 246 – Мэрион Зиммер Брэдли

К тому времени, как Вивиана нагнала войско, победители уже вошли в крепость Рутупия. Но даже там Вортимер был настолько занят, отдавая приказы, что пробиться к нему жрице так и не удалось, и она принялась оказывать помощь другим пострадавшим, получившим раны еще более тяжкие.

Вивиане казалось, что сам воздух этого места дышит историей. Хенгест выбрал Танат своим оплотом не просто так. Здесь были врата Британии. Рутупия выросла на месте пограничного форта, возведенного для обороны самого первого берегового плацдарма, когда в Британию пришел Цезарь. Одно время город считался главным портом провинции: в ознаменование его важности воздвигли великолепный монумент, руины которого легли в основание маяка. Сейчас если торговля и велась, то через Клаузент или Дубрис, но стены и рвы Рутупии были перестроены в прошлом веке, когда Рим укреплял другие крепости Саксонского берега, и с тех самых пор поддерживались в исправном состоянии.

Когда Вортимер наконец позволил себе присесть и Вивиана смогла-таки к нему приблизиться, уже сгустилась ночь. Он снял с себя доспехи, но заняться раной и не подумал. Кто-то обнаружил в крепости запасы вина, и бриттские вожди радостно праздновали победу.

— Ты видел, как они удирали? Рыдали как женщины, ей-же-ей, лезли через борт на свои корабли, и срывались, и шли ко дну…

— Да, но наших-то храбрых ребят сколько погибло, – промолвил еще один. – Мы сложим о них песню – обязательно сложим! – во славу этого дня!

Вивиана нахмурилась. Она уже поняла, что Вортимер потерял дюжину своих военачальников и великое множество рядовых воинов. Наверное, поэтому он так мрачно глядит в огонь. Однако ж сам Хенгест бежал, и поле битвы осталось за бриттами. Это славная победа! Молодая женщина неслышно приблизилась и склонилась к плечу принца.

— Господин мой позаботился обо всех, кроме себя. Пора заняться его раной.

— Да ерунда, пустая царапина – другим пришлось гораздо хуже!

Вивиану не удивляло, что Вортимер не узнает ее в неверном свете: она, верно, выглядела настоящим пугалом – в мешковатой тунике садовника и в штанах, по уши заляпанная грязью и кровью раненых.

— И они получили всю необходимую помощь. Теперь твоя очередь. Дай-ка взгляну… – Вивиана опустилась перед ним на колени, склонив остриженную голову, и осторожно ощупала его ногу.

Возможно, его плоть узнала ее прикосновение: Вортимер ощутимо напрягся и недоуменно нахмурился.

— Ты так молод… неужто ты разбираешься в ранах… – Жрица широко усмехнулась ему, и Вортимер прервался на полуслове.

— Ты сомневаешься в моих познаниях, господин мой?

— Боже милостивый! Вивиана! – Ее чуткие пальцы коснулись рваной раны на бедре, и Вортимер поморщился от боли.

— Богиня милостивая, кто ж, как не я! – Жрица поднялась на ноги – она уже не смеялась. – И от Ее имени я говорю тебе, что, если ты не найдешь комнату, где я смогу заняться этой раной за закрытыми дверями, я сниму с тебя штаны и примусь лечить тебя на глазах у всех собравшихся.

— Есть много других занятий, которым я бы охотно предался с тобою за закрытыми дверями… ну да будь по-твоему, – промолвил он полушепотом. – Мне тоже есть что тебе сказать. – Вортимер встал, закусив губу – рана давала о себе знать; и, изо всех сил стараясь не хромать, повел свою спутницу в покои трибуна – одного из своих погибших военачальников.