Книга Владычица Авалона, страница 184 – Мэрион Зиммер Брэдли

К тому времени, как новобрачных проводили в спальню, Аллект явно перебрал вина. Он шел, пошатываясь и едва не падая на жену. Телери, стиснув зубы, осознала, что никогда еще не видела, чтоб тот хоть ненадолго утратил контроль над собой. Объятия своего первого мужа она выносила с трудом. Но, помогая Аллекту раздеться, молодая женщина засомневалась, а сумеет ли ее второй муж вообще выполнить супружеский долг.

Телери уложила Аллекта на широкое супружеское ложе и сама прилегла рядом. Теперь, когда они остались одни, ей хотелось о многом его расспросить – не в последнюю очередь о том, как именно умер Караузий. Ее мучила совесть с самых тех пор, как она услышала о его гибели; в тот момент, когда она приняла любовь Аллекта, она в какой-то степени поняла, что тот задумал. Но Телери не ожидала, что известие о смерти первого мужа причинит ей такую боль.

Однако, когда она повернулась к новобрачному, тот уже храпел. В темные часы ночи Аллект проснулся, крича, что приближается Констанций во главе огромной армии, и у всех окровавленные копья. Всхлипывая, он прильнул к жене; Телери принялась утешать его как ребенка. На службе у Караузия тот явно чувствовал себя счастливее. А она, пусть счастливее и не была, по крайней мере, еще не утратила чести. Кто же из них троих виноват в этой трагедии? Пожалуй, что и Диэрна, с горечью подумала молодая женщина.

Спустя какое-то время Аллект подступился к жене с поцелуями, его объятия становились все более лихорадочно-пылкими, пока наконец он не овладел ею нетерпеливо и жадно. В конце концов он уснул, а Телери еще долго лежала в темноте, не смыкая глаз. Она так мечтала о свободе – и выбрала эту клетку! Но сделанного не воротишь; остается только терпеть.

Когда Телери забылась наконец беспокойным сном, ей привиделось, будто она молится Богине – так жарко и страстно она молилась только в детстве, мечтая вырваться из отцовского дома.

На Авалоне Диэрна тоже вооружилась терпением. Она наслала на Аллекта проклятие; а уж как именно оно сбудется, это зависело от высших сил. Но высшим силам, по-видимому, было не до того. Минула годовщина гибели Караузия, мир жил своей жизнью, как будто так и надо. Жрица ждала, сама не зная чего.

Прошел еще год. Если Британия и не была счастлива под властью Аллекта, никто не смел выразить свое недовольство вслух. Но он продолжал платить варварам, и на Саксонском берегу царил мир. Что до Констанция, хоть флот его и одержал победу над Караузием, но и сам понес немалые потери; как Караузий и предсказывал, римлянам требовалось время и деньги, чтобы построить достаточное количество транспортных судов и конвойных галер для вторжения на остров.

Луна стояла высоко в небе. И хотя она уже шла на убыль, однако ж светила достаточно ярко, затмевая летние звезды. В ее лучах мягко поблескивала соломенная кровля Дома дев, и колонны Дороги шествий словно бы светились изнутри. Диэрна вдохнула полной грудью ночную прохладу. Повсюду вокруг царило безмолвие. Безотчетная тревога, не дающая ей уснуть, по всей видимости, возникла на духовном плане. Что-то менялось, и отзвуки перемен эхом отзывались в мире чувств.

С тех пор как Британия отвергла владыку, избранного Авалоном, настал и минул еще один год; за все это время Верховная жрица не покидала острова, но время от времени до нее доходили слухи. Констанций наконец-то начал вторжение. Одни говорили, что он высадился под Лондинием и там вступил в бой с силами Верховного короля. Другие уверяли, что корабли причалили под Клаузентом и войско идет маршем к Каллеве. Будь Караузий жив, Диэрна призвала бы всю магию Авалона ему в помощь. Но никогда больше не станет она вмешиваться в события внешнего мира.