Книга Владычица Авалона, страница 121 – Мэрион Зиммер Брэдли

Сама Диэрна смотрела на Караузия с явным одобрением. Римлянин обменялся рукопожатием с Аллектом, снова обернулся к конным носилкам, присмотрелся к Верховной жрице – и глаза его в свою очередь удивленно расширились. Но тут все загомонили, принялись представлять жриц римлянам, а римлян – жрицам, и момент был упущен. Когда девушка вспоминала о том впоследствии, ей казалось, что в лице адмирала мелькнуло узнавание. Но должно быть, это у нее снова фантазия разыгралась: ведь Диэрна говорила, что с Караузием не знакома.

За невысоким отрогом, защищающим гавань, садилось солнце. Караузий стоял у основания крепости вместе со своими офицерами, наблюдая, как жрицы готовятся к проведению обряда. Легионеры выстроились в боевой порядок там, где очень скоро вырастут ворота, а местные рабочие столпились по обе стороны позади них.

Месяцем раньше, когда только приступили к рытью траншей, из Венты Белгарум пришел жрец храма Юпитера Фидия и принес в жертву быка, а гаруспик совершил гаруспиции^[25]. Знамения оказались благоприятны – по правде говоря, Караузий не сумел бы вспомнить ни одного случая, когда планы были бы уже составлены, средства выделены, а гаруспик не сумел бы усмотреть добрых предзнаменований во внутренностях убитого животного.

«Тысячу лет и дважды тысячу лет простоит этот фундамент, дабы славить имя Рима в сей земле…»

Превосходное пророчество, подумал про себя Караузий. И однако ж сам жрец, толстопузый бодрячок, – повар его славился на всю Венту! – не производил впечатления боговдохновенного глашатая высших сил. Теперь, глядя на жриц в синих одеяниях, Караузий понимал, почему ему казалось, что римской церемонии недостаточно, и почему, прослышав, что в здешние края прибыла Владычица Авалона, он попросил ее приехать и провести обряд. Да, крепость Адурни – римская, но земля-то, которую ей предстоит защищать, – это Британия.

Караузий простоял на ногах до самого конца римской церемонии – в жаркой шерстяной тоге под полуденным солнцем. Сегодня на нем была льняная туника, выкрашенная в темно-красный цвет, вышитая по подолу и вдоль ворота бриттскими узорами, и легкий шерстяной плащ, скрепленный золотой фибулой. Такой наряд был очень похож на одежду его соплеменников с болот Германии – и на Караузия нахлынули воспоминания о прошлом, которое он отринул, когда присягнул на верность Риму. Народ его отца приносил жертвы Нехаленнии. Интересно, а какой богине молятся здесь?

Небо на западе ярко пылало. Адмирал оглянулся – краешек солнца, точно ободок из расплавленного металла, на миг вспыхнул над изгибом холма и канул вниз. Как только он исчез, Караузий заметил свет менее яркий. Одна из женщин зажгла факелы. Вот она воздела факелы над головой: она стояла словно богиня, и руки ее были полны света. Караузий заморгал и с запозданием вспомнил, что это младшая из жриц, вроде бы дочка какого-то вождя из местных. Ему она показалась холодной и отчужденной, но сейчас, когда блики огня играли в ее темных волосах, а бледная кожа словно светилась изнутри, она ослепляла красотой.

Верховная жрица – лицо ее, сокрытое под покрывалом, оставалось загадкой, – встала позади девушки; за ней последовали остальные двое, одна держала в руке рябиновую ветку, другая – жезл из яблоневого дерева, украшенный звенящими серебряными колокольчиками.