Книга Гроза пустошей, страница 46 – Жанна Пояркова

Я сотню раз оказывался на волосок от смерти, живя в пустошах, но ни за что не вернулся бы обратно в города. Пустоши – территория равенства, если у тебя хорошая пушка, территория свободы, если ты умеешь за себя постоять, территория бесконечной увлекательной аферы, которая никогда не заканчивается. Здесь всегда можно выйти на новый уровень самым неожиданным способом.

Пустоши неистово манят исследователей, рисковых дурачков, ведомых романтизмом и азартом, людей, не желающих подчиняться, и тех, кто вечно ищет неприятности. Конечно, когда над тобой зависает тесак разрисованного каннибала, все это кажется не настолько привлекательным, но я бы ни на что не променял эту рисковую, соленую свободу заброшенных земель, тронутых искажениями.

В пустошах все на удивление постоянно – поросший чахлыми кустиками горизонт, следы ящериц, огромная луна, окруженная россыпью яростных, колких звезд, пластами остывающий плотный воздух, редкое обилие степных цветов около воды, смешные столбики осматривающийся грызунов.

Все постоянно, но никогда – одинаково. Надеюсь, вы понимаете разницу между этими двумя словами. Постоянство означает традиции, некую ось, вокруг которой все вращается, а одинаковость – тоскливая будничность, деревянная схема, которая всегда остается одной и той же, что бы ты ни делал. Я любил, когда узловые точки оставались на своих местах, но между ними должно оставаться пространство для импровизации.

Когда Шрёдер провернул свой эксперимент по поиску параллельных реальностей, меня и даже моих родителей и на свете-то не было, так что похвастаться воспоминаниями прошлого я не смогу. Одно можно сказать точно – мы привыкли к тому, что каждый предмет остается таким, как есть, если его никто не сломал, что законы физики хоть и имеют пробелы, но многое объясняют. Искажение же полностью трансформировало этот взгляд на вещи, оставив человечество совершенно обескураженным.

Многие, как мне кажется, не привыкли до сих пор, держась бункеров и стабильных городов, другие же ринулись в неизведанное. Я мог понять людей, державшихся от искажений подальше – тем, что ты не можешь объяснить, нельзя управлять, а это пугает. Но сам вскоре сбежал, потому что меня, как и множество других, влекла неизвестность, бунт, жестокость доходивших легенд. Цивилизация себя изжила, людей стало слишком мало, в жизнь вернулась ценность риска, так что стоило опробовать этот коктейль.

Странно, я давно не вспоминал прошлого. Но то ли из-за Хайки, сонно съезжавшей вниз по спине Ястреба Джека, то ли из-за заварухи, которую мы устроили с Рё, в голову лезли мысли о старых спорах.

Если вы спросите мое мнение, то после эксперимента Шрёдера в Новой Сативе произошел отрицательный отбор – все стоящие люди отправились за открытиями и пропали, а остались те, кто не мыслил жизнь вне системы кнута и пряника. По их мнению, человечество могла спасти только дисциплина и огораживание. До какого-то момента я разделял такие взгляды, жил в многоэтажных бункерах, построенных для защиты от ядерного удара, которого так и не случилось, и изучал историю давно пропавших цивилизаций. Но потом я не выдержал – и убежал вместе с другими клаустрофобами на волю, в диковинную пустыню, чтобы мало-помалу привыкнуть и превратиться в странствующего потрепанного дикообраза, решающего проблемы с помощью сделанного тут же оружия.