Книга Гроза пустошей, страница 133 – Жанна Пояркова

Но мне досталась Хайки, а она никогда не была философом. Девчонка покрутила ручку, заставляя мотоцикл завывать, попыталась найти правильные слова, а потом пожала плечами:

— Потому что мы друзья, ясно же.

Она улыбнулась во весь рот и даже зажмурилась от удовольствия, произнося это слово.

— Ну давай же, Чиллиз, – она махнула рукой. – Без тебя будет скучно. Или ты струсил, старик?

Самый дурацкий аргумент на свете, который ни один уважающий себя ветеран жизни в пустошах не принял бы во внимание. Я – вербовщик, на сантиментах в такой профессии долго не проживешь. Сделал дело – гуляй смело. Раствориться в искажениях потому, что подружился с мутантом-панком и не контролирующей себя девчонкой, годящейся мне в дочери и поджигающей все подряд? Так себе предложение. Его бы принял только отъявленный кретин.

Но Хайки улыбалась, словно Цирцея, Джек остановился, поджидая меня, и решение родилось в обход любых раздумий. Я всегда был на стороне пустошей, их непредсказуемых, диковинных сказок, красоты Свельты, улетающих дирижаблей Хаси Нахама, ставших драконами. Была это пыль мотылька, отключающая здравый смысл, или Ястреб Джек и Хайки заразили меня взрывоопасными мечтами – кто знает. Я тоже мечтал стать драконом. Ну, или стулом. Или слизнем в шапочке. Ох, матерь Божья.

Я сел позади Хайки на мотоцикл Рё – и мы помчались. Я и Хайки, бегущий Ястреб Джек, а над нами летел огромный мотылек-телепат, рассыпая белую пыльцу. Мы врезались в искажения изо всех сил, расплескивая вокруг себя незнакомый воздух. Шкуродёр, Рё, Хаир, – все это осталось позади, когда мы ворвались на улицы изменчивого, дикого города, который никто не мог подчинить.

Я больше не колебался, следуя за разумным насекомым, которое теперь сможет ни от кого не прятаться. Мир, где белые волосатые бабочки танцуют странные танцы, а кирпичи превращаются в пакетики с драже, принял нас с Джеком и Хайки без сопротивления, вобрал с тихим плеском, словно пруд, в который бросили тут же исчезнувшие монетки. Мы всю жизнь ходили рядом с неизведанным, но опасались встретиться к ним лицом к лицу, пока кража не соблазнила нас видением равнин, в которых можно становиться, кем угодно, каждую минуту.

Я боялся распасться, раствориться, будто в кислоте, но этого не случилось. Существа с головами ящериц курили трубку и смотрели кино. В воздушных пузырях крутились красивые, блестящие жуки с голубыми спинками и во что-то играли. Хайки смеялась и отращивала пылающие, огненные перья, а ее смех превратился в дождь из алых листьев момидзи. Вытянутая мышь верхом на птице вонзила копье в голубой пончик и с гиканьем улетела на дерево.

— Смотри, смотри! – Хайки ткнула пальцем с «Самоконтроля». – Ты снова такой же, как мы! Ты снова мутант, Чиллиз!

Пятнистые щупальца выросли из моих плеч, как будто никуда и не уходили, а ждали, когда можно будет во всей красе распуститься снова. В этот раз я встретил их, словно старых знакомых.

Я был в невозможном городе.

Я жил в невозможном городе.

Через полгода после таинственного исчезновения вербовщика Чиллиза, по которому многие деловые люди пустошей скучали, и мутантки-пиро родом из Стилпорта, по которой иногда скучал только владелец бара «Харчи на славу», в Балхе начинался новый день. Темные прохладные тени от фигур гигантских будд тянулись через селение. Торговцы и приезжие чесали языками в чайхане, рассказывая старые и новые, а также откровенно выдуманные новости, за которые не грех было и высмеять. Продавцы нахваливали свой товар, культисты приглашали вступить в их церковь, общину или секретное общество, а в воздухе стоял крепкий запах фрайха, густого и темного, как горючее.