Книга Гроза пустошей, страница 104 – Жанна Пояркова

— Ты остаешься здесь, – приказал я Хайки не допускающим возражения голосом. – У Шкуродёра сложные отношения с мутантами.

Хайки подняла бровь:

— А если на тебя нападут? Тоже тут сидеть?

— У меня есть пушки, – я похлопал по бедрам. – Вы, мутанты, постоянно забываете о пользе пуль. Сиди здесь и не издавай ни звука. Изображай усталую бродяжку, и смотри, чтобы тебя не заметили охотники. Если кто-то подойдёт или начнет приставать, отступай в переулки.

Пиро кивнула.

Когда я вошел, Шкуродёр сидел в кресле-качалке и хлопал в ладоши, довольно покрякивая. Перед ним под жизнерадостный ритмичный фанк, звучащий со старого проигрывателя, танцевал щупловатый мужик. Судя по грации пьяного борова, он не был специалистом в танцах, но заворачивал коленца вслед за гитаристом так, что ноги подгибались от усердия. Я даже подумал, что застал проклятого кредитора в хорошем настроении, занятым бесхитростными забавами, как и полагается пожилому человеку, но быстро заметил лежащий на коленях тирана пистолет.

Скрываясь за пестрым наполнением кабинета, состоявшим из статуэток, зоологических справочников, трофеев из чучел животных и портретов давно умерших людей в белых париках, охранник Шкуродёра Реза тоже пристально наблюдал за танцующим спиной ко мне человеком.

— А-а, Вербовщик, – приподнялся хозяин. – Я тебя давно жду. Когда я просил обокрасть Рё, я не просил тебя засветиться на весь мир и устроить передел пустошей между бандами.

Танцор замедлил движения, но Шкуродёр встал и отвесил ему чувствительную затрещину, после которой тот начал двигаться поживее.

Для 55-летнего убийцы и ростовщика мэр Хаира находился в неплохой форме, хотя брюхо уже перестало помещаться в брюки старинного покроя. Он напоминал мне стареющего игрока в гольф со старых снимков в газетах – в голубой рубашке-поло, светлых брюках, с часами на руке и короткой стрижкой. Шкуродёр осознанно выглядел словно анахронизм или реконструктор, тщательно воссоздающий давно ушедшую эпоху.

— Танцуй, дружок, танцуй, – он похлопал заплетающегося в танце мужчину по плечу, от чего тот покачнулся. – Осталось всего пять часов.

Реза хмыкнул из угла, а мужик, лица которого я так и не увидел, издал невоспроизводимый всхлип.

— Он мне не заплатил, Вербовщик, – объяснил происходящее Шкуродёр. – И ты знаешь, что происходит с такими людьми. Но глупец спросил, не может ли отработать чем-то свой долг, а я как раз читал старый роман про халифов. Старая литература полна неописуемой магии, Чиллиз. Все азиаты были невероятными поэтами, но сейчас у нас никто не азиат – и все азиаты. Кто бы мог подумать, что страны и нации будут разрушены искажениями в один момент…

Зажигательная музыка делала слова Шкуродера безобидными, словно я смотрю постановку, но чем дальше, тем более зловещим становилось происходящее.

— Так вот, книга. Там рассказывалось, что танцоры целый день услаждали взор загоревавшего халифа. Целый день, а? Я решил проверить, возможно ли такое. Не сможет – придется его наказать, но вдруг получится, – самый крупный ростовщик пустошей рассмеялся. – Я болею за мелкого засранца. Мне нравится, когда легенды оказываются правдой.

— Он непрофессиональный танцор, – сдержанно заметил я. – Стоило бы уменьшить срок, иначе это нечестно. Танцоры халифа – тренированные люди, посвятившие этому всю жизнь. А это просто нищеброд с улиц.