Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 38 – Миф Базаров

Тварь ещё шевелилась, но уже явно агонизировала.

Я быстро перезарядил магический ствол, подошёл сбоку и прицелился. Второй выстрел. Контрольный, в голову, если это можно назвать головой.

Слизень замер.

Слышно было только бульканье кислоты, которая разъедала самого монстра и землю вокруг него, да яростный лай деревенских собак, словно взбесившихся.

Люди выбирались из укрытий, смотрели на тушу, на меня, и в их глазах теперь был не только страх.

Я сунул револьвер в кобуру и пошёл к раненым. Краем глаза заметил, как Бурый, прихрамывая, уходит в лес. Сам. Как будто понял, что здесь ему больше делать нечего.

Пострадавших оказалось шестеро. Четверо с ожогами от слизи: руки, ноги, у одного лицо. Двое пострадали от укусов мелких тварей. Я опускался рядом с каждым, клал ладони на раны и запускал магию жизни. Чувствовалось, как кожа начинает отзываться под пальцами: сперва тепло, потом покалывание, потом равномерный ровный пульс — признак того, что регенерация пошла. Боль уходила, воспаление таяло. Двое раненых заснули прямо на месте: таким образом организм, почувствовав исцеление, отключал сознание, чтобы не мешать.

Тяжелее всех пришлось старику из крайнего дома: он до последнего безуспешно пытался отбить свой сарай, который оказался у твари на пути. Слизь обожгла ему обе ноги до колена. От боли он не мог пошевелиться, только смотрел в небо и стонал. Я присел рядом, положил обе ладони, вложил в работу очень много сил.

Деревенские, стоявшие вокруг, молчали.

Минута. Полторы.

Старик пошевелил ступнями, потом пальцами. Затем медленно, с оханьем, сел. Огляделся. Опёрся о землю руками и встал на ноги.

Вокруг ахнули.

Он сделал несколько шагов, неуверенно, как ребёнок, который только учится ходить, потом распрямился и пошёл нормально. Бабы вокруг разом запричитали.

В какой-то момент я заметил, что рядом крутится Ваня. Он приносил воду в ковше, придерживал тряпку на ране у одного из мужиков, пока я того не вылечил. Молчал, но делал всё быстро и толково.

— Если у тебя откроется дар жизни, — сказал я между делом, принимая из его рук очередной ковш, — из тебя выйдет хороший доктор.

Ваня посмотрел на меня серьёзно, без улыбки.

— А инквизитор лучше.

— Инквизитор — это тот же врач, — я ополоснул руки и вытер о полотенце, которое принесла одна из женщин. — Только умеет ещё и драться.

Он переварил эту мысль, кивнул и убежал за новой водой.

Последним был Гришка.

Он стоял в стороне с ожогами на обеих руках, терпеливо ждал, пока я закончу с остальными. Стоически, не жалуясь. Подошёл к парню.

— Раньше надо было, — сказал я, осматривая руки.

— Там были хуже, — ответил Гриша коротко и покосился на свой уцелевший дом.

Я ничего не сказал, просто занялся ожогами.

Из дома, где проходили роды, наконец вышел Пётр.

Рубаха взмокла, лицо бледное, но в глазах свет.

— Всё, принял. Вероника родила мальчика. Крупный, здоровый.

Тут он увидел тушу слизня, развороченную и дымящуюся, и раненого Гришку, которого я долечивал.

Подошёл, положил руку на плечо.

— Молодец, Игорь. Без тебя тут полдеревни не досчитались бы.

Вокруг начали собираться жители. Подходили, благодарили. Мне стало не по себе.

— Ладно, — сказал я, отступая. — Пётр Христофорович, я к мотоциклу. Надо проверить, не задела ли слизь.