Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 142 – Миф Базаров

— А ты как?

— Нормально.

Паша покосился на меня, но ничего не сказал.

Волков вдруг пошевелился и открыл глаза.

Мутные. Без фокуса. Секунду смотрел на меня, и я видел, что Дима не узнаёт.

— Дима, это я. Воронов, — сказал я.

Он моргнул и закрыл глаза.

Я выпрямился. Что-то сжалось в груди, буквально на пару ударов сердца.

Волков снова задышал ровно, глубоко, видимо, уснул.

Главное живой, а поставить на ноги мага жизни с работающим источником — ерунда.

На берегу мы быстро перегрузились в «скорую». Волкова уложили на каталку, зафиксировали.

— Ты макры брал с собой?

— Да, в ящике с медикаментами. С собой тоже были, но я выдохся на каменных столбах, остатки ушли туда, — ответил Павлик, забираясь за руль.

Я перегнулся через сиденье, откинул крышку ящика, нащупал бархатный мешочек. Рядом был ещё один, поменьше, его вернул на место. Пока источник пуст, лучше держать такой аварийный запас под рукой. Времени на долгие медитации сейчас нет, а магическая сила может понадобиться гораздо раньше, чем резерв восстановится сам.

Я сунул макры в карман.

«Скорая» вырулила на набережную. Над крышами появились лучи солнца, начавшие золотить шпили. Глянул на часы: четыре.

На столбах флаги, дома украшены гирляндами и цветами. Город готовился к празднику, наряжался.

Я развязал сумку.

Документы были обгоревшие по краям, часть листов почернела, свернувшись в пепел, но уцелело достаточно.

Среди трофеев кожаная папка с тиснёным грифом «Кальмари». Я открыл. Внутри было пять разделов: «Хельсинки», «Тампере», «Турку», «Оулу», «Лахти».

Первый раздел самый толстый, в нём были планы Сенатской площади, отмеченные точки: входы, выходы, места для почётных гостей. Схемы. Списки. Остальные четыре тоньше, но в каждом то же самое: координаты, время, расчёты. Всё активируется одновременно, во время утренней церемонии.

Павлик бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Если одновременно откроется столько порталов в центрах городов, а монстры хлынут прямо в толпу… Это будет паника, — Киселёв говорил ровно, словно зачитывал доклад. — Паника порождает новые выбросы энергии. Цепная реакция. Это не просто теракт — это приговор для Финляндии и всей Скандинавии. И не удивлюсь, если Европа повесит вину на империю.

Помолчал.

— За пять лет независимости. Красиво придумано.

Я смотрел раздел «Хельсинки». На первой странице — дата.

Тридцатое июня.

Сегодня.

Глянул на цифры. Потом поднял глаза на окно. За стеклом проплывали флаги — синий крест на белом. Развевались на ветру весело, празднично.

Закрыл папку.

Остановились у ближайшего таксофона по дороге в центр. Набрал номер, приложил к трубке шифратор.

Два гудка — и тут же ответ.

— Филипенко.

— Иван Иванович, это Воронов.

Я докладывал коротко. Место, время, масштаб. Операция «Кальмари». Пять городов, одновременные прорывы. Схемы, списки, координаты. Всё, что успели вытащить.

Филипенко слушал, не перебивая. В трубке только дыхание — ровное, спокойное. Когда я закончил, повисла пауза.

Потом:

— Тридцатое июня, да.

Это было утверждение, не вопрос.

Я замер. В голове отчетливо щёлкнуло: я ведь не называл дату. Ни разу за этот разговор. Она впервые прозвучала сейчас, из уст гранд-мастера. Откуда он знал?

А Филипенко неспешно продолжил:

— Без официального запроса финской стороны мы не можем ввести людей. Я понимаю, что многие в их управлении под влиянием секты, звонить официально — значит предупредить врага.