Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 128 – Миф Базаров

— Виктор Степанович, мне надо ехать. Срочно. Вас надо кому-то передать.

Он пожал плечами, разминая пальцы.

— Я могу посидеть один. Никуда не денусь.

Я на секунду задумался, спустился в гараж и снял трубку. Набрал номер.

— Мария, — сказал я без предисловий. — Приезжай ко мне домой. Срочно.

Пауза. Лёгкое, едва уловимое замешательство на том конце провода. Я представил, как девушка сейчас сидит в своей комнате, смотрит на телефон и переваривает: ночная поездка к холостому начальнику?

— Поняла, — ответила она сухо, по-военному. — Выезжаю.

Я положил трубку.

— Баронесса Черкасова, — пояснил я музыканту. — Мой напарник. Посидит с вами. Не скучайте.

Красин кивнул. В его глазах мелькнуло понимание.

— Игорь Юрьевич, на след напали? — спросил он тихо.

— Напал, — ответил я, проверяя патронташ. — Теперь надо дожать.

Через пятнадцать минут у подъезда засигналил чёрный «Руссо-Балт» кабриолет. Я вышел, закинул сумку на заднее сиденье. Волков был за рулём, бодрый, как огурчик, и довольно улыбался во весь рот.

— Готов? — спросил он.

— Готов.

В этот момент к дому подкатило такси. Из него вышла Мария: в простой одежде, без плаща. Увидела нас, на мгновение замерла, но тут же взяла себя в руки.

— Игорь Юрьевич, что случилось?

— Всё нормально, — я кивнул на дверь дома. — Там Виктор Степанович, мой подопечный. Посидите с ним, пока меня нет. Это важно.

Девушка посмотрела на меня, на Волкова, на машину. В глазах читался вопрос, но она его не задала.

— Хорошо, — только и сказала Черкасова.

Я кивнул Димке. Волков нажал на газ, и мы рванули в сторону границы.

В Хельсинки мы въехали около семи утра.

Солнце светило, золотя шпили старого города.

Я ехал в чёрном кабриолете Волкова и смотрел на город, который когда-то узнал довольно неплохо.

Димка вёл машину неторопливо, спокойно, будто ездил здесь каждое воскресенье. Кабриолет мягко шуршал шинами по брусчатке, а солёный прохладный ветер трепал мои волосы, не давая окончательно провалиться в тупую усталость.

— Сколько мы уже не спим? — спросил друг, не поворачивая головы. — Часов тридцать?

— Двадцать шесть.

— Хм… А ты выглядишь бодрячком.

— Профессиональная деформация.

— Может, энергетического зелья?

— Не, я пас, предпочитаю здоровый сон. Хотя от кружечки кофе не отказался бы.

— Да, я тоже…

Центр Хельсинки встретил солнцем и тишиной.

Мы ехали по набережной, и я с удивлением отмечал, как здесь всё изменилось. А ведь прошло всего восемь лет с того момента, как я проходил здесь стажировку после института. Тогда город казался мне уютной провинцией: деревянные дачи на окраинах, запах выпечки, неторопливая жизнь. Сейчас от этого уюта осталась только оболочка. Содержание изменилось.

Да, улицы были по-прежнему чистыми и даже чище петербургских. Трамваи бесшумно скользили по рельсам, вывески пестрели на двух языках — финском и шведском, но русского не было слышно. Прохожие шли быстро, опустив головы, не встречаясь взглядами. Женщина в сером пальто обогнала нас у перекрёстка на велосипеде, и я заметил, как она на мгновение задержала дыхание, проезжая мимо машины с имперскими номерами.

— Кого-то боятся, — заметил Волков, кивая на патруль финской полиции. Двое жандармов в тёмно-синей форме шли по противоположной стороне, внимательно оглядывая прохожих. Один из них остановил мужчину с портфелем, попросил документы. Проверяли тщательно, с подозрением.