Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 107 – Миф Базаров

Зато у края тротуара, там, где он стоял, лежал окурок. Я присел, взял его двумя пальцами. Папироса незнакомой марки — тонкая, с золотистой полоской у фильтра. На боку крошечные буквы латиницей: «Karjala». Финская.

Я повертел окурок в пальцах и сунул в карман.

Вот только попадись мне ещё раз!

Выжал газ и направился в орден.

К Гатчинскому дворцу я подъехал около одиннадцати утра, позже обычного. Охранник на КПП козырнул, но пропуск проверил. Я припарковал мотоцикл на стоянке, поднялся на третий этаж и толкнул дверь кабинета. Замер на пороге.

Кабинет сиял чистотой. Не той привычной, казённой, когда папки лежат ровными стопками, а пыль вытерта с подоконников. Нет, здесь было что-то другое. Стол, который последние полгода служил складом для старых дел, черновиков и прочего хлама, теперь сверкал полировкой. На нём аккуратными стопочками лежали папки, каждая подписана, каждая с ярлычком. Ручки и карандаши стояли в стаканчике, остро заточенные. Даже лампа была протёрта до блеска.

За этим столом сидела Мария Черкасова.

Она подняла на меня взгляд — спокойный, ровный, без тени смущения.

— Доброе утро, Игорь Юрьевич.

Я медленно перевёл дух.

— Мария… — голос прозвучал на удивление ровно. — Где мои документы?

— Всё систематизировано, — она указала на стеллаж у стены. — Текущие дела на верхней полке, раздел «особо важные». Ваши личные записи в синей папке, третья слева. Я подписала всё, разложила по алфавиту и хронологии. Так удобнее работать.

Я неверящими глазами оглядывал свой кабинет. Ну вот скажите, за что мне это наказание?

— Да, и среди ваших бумаг я обнаружила запрос из Мурманска, — не меняя тона, добавила девушка. — Он лежал под черновиками мартовских отчётов. Судя по штампу, срок ответа истёк три дня назад.

Я подошёл к стеллажу, вытащил синюю папку. Раскрыл. Мурманский запрос лежал сверху, аккуратно, с закладкой. Я посмотрел на дату. Она была права.

Раздражение не исчезло, но как-то само собой сместилось, стало тише что ли.

— Мария, — сказал я, закрывая папку. — Мне было удобнее, когда я знал, где что лежит. Даже если вам это кажется бардаком. В следующий раз, прежде чем наводить «порядок» на моей территории, извольте спросить.

Она чуть заметно приподняла бровь, но промолчала. Только кивнула.

Я выдохнул, заставляя себя успокоиться. Подошёл к чистому столу, сел. Черкасова в это время сосредоточенно разбирала бумаги, старательно делая вид, что ровным счётом ничего не произошло. Только тихий шелест листов нарушал установившуюся в кабинете тишину.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл Пономаренко.

— Воронов, — он скользнул по мне взглядом и сразу уставился на напарницу. — Как у вас дела, баронесса? Осваиваетесь?

Мария поднялась, коротко, по-военному отчеканила:

— Всё хорошо, Евгений Анатольевич. Работаем.

Пономаренко ждал. Видимо, надеялся услышать жалобу, конфликт, что-то, за что можно зацепиться. Но девушка молчала, и в кабинете повисла пауза.

Я наблюдал за заместителем начальника. Рука его машинально дёрнулась к пуговице на мундире, но тут же остановилась, пальцы сжались в кулак. Он сдержался. Посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но передумал, резко развернулся и вышел, не попрощавшись.

Проводил его взглядом и усмехнулся про себя. Интересно, кто же так держит Пономаренко, что он научился контролировать рефлексы даже при мне?