Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 10 – Миф Базаров

Пономаренко встал, одёрнул плащ. На месте оторванной пуговицы красовалась новая, поблёскивающая. Начал говорить, и голос звучал маслянисто, убедительно, но когда он повышал тон, срывался на фальцет, как вчера.

— Господа судьи, операция была спланирована мной тщательно. Мы ждали подкрепления, чтобы избежать лишних жертв. Но инквизитор Воронов, проигнорировав прямой приказ, ворвался в здание один. Своими действиями он спровоцировал врага на применение крайних мер, что привело к гибели двоих наших собратьев.

Пауза. Театральная, выверенная.

— Если бы он подождал, жертв можно было бы избежать. А в довершение всего он ударил вышестоящего по званию при всех, подрывая авторитет командования.

Понамаренко сел. Пальцы привычно потянулись к новой пуговице, которую он ещё не успел изучить на ощупь.

Председатель кивнул.

— У обвинения есть дополнения?

Один из людей Пономаренко встал — молодой офицер с папкой бумаг.

— Господа судьи, мы располагаем протоколом опроса ныне покойного Петрова, старшего группы прикрытия. Составлен непосредственно перед его гибелью, — он сделал паузу, давая слову «гибелью» осесть в тишине. — Он сообщил, что инквизитор Воронов вошёл в здание без координации с группой, чем нарушил её позиции и фактически открыл фланг для магической атаки. Именно после его прорыва враг применил газовое заклинание широкого радиуса. Алексей полагал, что это прямая реакция на несогласованные действия инквизитора.

В зале стало тихо.

Я почувствовал, как что-то изменилось. Протокол погибшего — это уже не просто слова Пономаренко. Это бумага. Бумагу не перебьёшь живыми свидетелями, бумага остаётся.

Председатель посмотрел на меня тяжело.

— Инквизитор Воронов, вы ознакомились с этим протоколом?

— Нет, — ответил я. — Впервые слышу о его существовании.

— Протокол был составлен в полевых условиях, — невозмутимо продолжил офицер. — Связаться с вами у нас не было возможности…

— Когда именно он составлен? — перебил я.

Офицер чуть запнулся.

— Время фиксации — двадцать три часа сорок пять минут.

Я медленно обернулся к председателю.

— Господин председатель, Петров погиб в двадцать три часа пятнадцать минут. Я лично проверил пульс, когда обнаружил его бездыханным у крыльца. Этот протокол составлен через полчаса после смерти Алексея.

Судьи повернулись в сторону Пономаренко, тот побагровел. Его пальцы с силой сжали пуговицу. Офицер с папкой начал что-то перелистывать, делая вид, что ищет уточнения.

— Это… возможно, ошибка в отметке времени, — пробормотал он.

— Возможно, — согласился я. — Или фальсификация.

— Инквизитор Воронов, — председатель поднял руку, останавливая обоих. — Это серьёзное обвинение. У вас есть основания?

— У меня есть время смерти, зафиксированное магией жизни при личном контакте, — я положил ладони на стол. — Готов пройти верификацию под раскрытым сознанием.

Пономаренко вскочил.

— Это попытка уйти от ответа! Он…

— Сядьте, — резко сказал председатель. — Пригласите свидетелей.

Первыми вошли двое практикантов, которым я помог сориентироваться, как только попал в дом. Они явно волновались, то и дело с опаской поглядывая на судей. Говорили сбивчиво, но суть передали: да, Воронов их спас, без него они бы погибли.

Потом пригласили Ирину и Марию.

Ирина — высокая, русая, с аристократической осанкой, она сильно нервничала. Девушка то и дело поглядывала на Пономаренко, и в её взгляде мелькало что-то похожее на страх. Говорила путано, запиналась, всё время сбивалась на то, как было страшно. Пономаренко довольно улыбался: ему нужно было именно это. Растерянный свидетель хуже врага.