Книга Слёзы Цернунна, страница 68 – Ален Т. Пюиссегюр

Повисло напряженное молчание. Ведь если даже отважный аргонавт боялся Туманного моря, оно действительно – источник зла.

Замок Каслкотц гудел как улей.

Снаружи пухлые сугробы укрыли парк, и он уснул. Зато внутри царило невиданное оживление. Вторая четверть разбудила и расшевелила даже самых ленивых и сонных. Школяры бурно обсуждали предстоящее путешествие на каждой перемене и далеко за полночь после уроков.

Повышенная нагрузка, бешеный ритм занятий оставляли всё меньше времени на сон. Один бедняга Ансельм по-прежнему всюду дрых и не переставая зевал. Большинство бодрствовало по доброй воле, благодаря нервному возбуждению и азарту. Некоторые взбадривали себя чаем, лакали его пиала за пиалой, изредка добавляя каплю «радужки саламандры».

— Ради чего себя мучить этой отравой? Не пойму! – возмущалась Брайна. – На вкус она как изъеденная молью заплесневелая тряпка!

«Откуда Брайна знает, какова ветошь на вкус?»– недоумевал Черномордик.

«Поверь мне, лучше не выяснять!»

Лексиос тоже не поддерживал филиппики Брайны и отвечал односложно. Для заключительного экзамена по механиматике он день и ночь совершенствовал свою книгоношу, поэтому частенько прибегал к помощи невкусного и опасного зелья. Не щадя шерсти и лап, по сто раз переделывал сложнейшие чертежи, придумывал хитроумную систему передач.

Ковен опасался, что стремление к совершенству доведёт беднягу до изнеможения. Деликатно намекнул, что лучшее – враг хорошего, и получил резкую отповедь.

— Да, моя книгоноша станет наилучшим изобретением из всех! Я не допущу ни единой ошибки, ни единого промаха!

Кот-метис изрядно удивился: прежде он не замечал в друге тщеславия. Впрочем, он и сам умаялся настолько, что едва ли мог служить примером благоразумия. При свете огарка засиживался до утра, корпел над фолиантами, затверживал заклинания. Иногда засыпал, уткнувшись мордочкой в недорисованный магический круг или в страницу книги, и с ужасом осознавал потом, что залил их слюной.

За всё это время они с Аннук встретились лишь однажды. Старшая ученица проверила, укрепилась ли его магическая связь с Зародышем, и осталась довольна результатом.

Горы дополнительных заданий, необходимость выучить наизусть тьму магических формул, рецептов зелий, исторических персоналий, понемногу оттеснили Туманное море и рукокрылое на второй план. Как ни странно, Сирении вся эта кутерьма пошла на пользу. Усталость, не хуже ловца снов, вернее, магического дневника, не давала ей оторваться от реальности и улететь.

Впереди желанной наградой маячила первая практика. Неистощимая пища для разговоров! Она бередила воображение, поощряла самые смелые надежды. Ведь Ар Рун – город, где сбываются мечты.

Энергичнее стали не только школяры, но и рыси. Теперь их присутствие ощущалось повсюду в замке. Прежде стражи вели себя скромно, крались бесшумно, как тени, и лишь изредка просматривали зрительную память учеников. Сейчас их то и дело встречали среди бела дня в коридорах вместе с помощниками-автоматонами. Последние сжимали неловкими деревянными пальцами странные приспособления, надеясь застать врасплох невидимого врага.

Никто не знал, чем на самом деле заняты рыси.

Опять тут и там с проворством колибри порхали различные слухи. Подмастерье Убар нашёптывал всем и каждому, что стражи Агхарта ловят гарвафа. Ему охотно верили, ведь всевозможные происшествия в замке не прекращались, стало быть, кто-то пакостил и прятался в темноте. Магистры ордена Благого Знания тщетно всё отрицали и пытались пресечь пересуды.