Книга Слёзы Цернунна, страница 131 – Ален Т. Пюиссегюр

— Нет, лишь немножко тиной, как ото всех, а ещё у тебя в шерсти полно сладких крошек, – промяукал он, отряхиваясь. – Ты вообще вычёсываешь шерсть или как? Ты вылизываешься?

— Из-за этого запаха мне кажется, что я лакаю болотную грязь. Это отвратительно. Скажи, как ты справляешься?

— Я сначала долго катался в снегу, а потом вылизался.

Брайна посмотрела на него с искренним осуждением.

Они сидели в столовой и пытались насладиться супом из осьминогов с водорослями. Шеф-повар Аман хотел их утешить.

— Как думаете, может, они оставили вонючие шарики или что-то в этом роде? – сыграл на кантеле Лексиос.

— Зная, какое у нас чувствительное обоняние, они могли бы применить зловоние в качестве оружия. Удачная тактика, – улыбнулась Сирения. – Но, боюсь, таков их природный запах.

— Официально заявляю, что у нас с рукокрылыми обонятельная несовместимость, – прошипела Брайна и стала чесаться так, словно собиралась вырвать у себя всю шерсть.

— Говорят, что сейчас хуже всего в подземелье, – сказал Ковен. – Там настоящее болото – вода, странные растения, жидкая грязь и комары неизвестного вида вьются в воздухе. Так сказал Изо. Могут сожрать в один миг, хуже блох. Всё это попало к нам через портал, вместо которого теперь осталась Пустота.

Повреждённое крыло замка восстановили накануне к вечеру. Пустотой стали называть то, что осталось от помещения, которое утащили с собой рукокрылые. Оно пока не было восстановлено, поскольку требовало немалых затрат.

— Нам всё равно запретили туда ходить, да это и к лучшему, – сказала Сирения.

— У меня идея, – объявила Брайна. – Сегодня вечером я угощу вас блинчиками с крем-брюле. Запах жжёного сахара держится дня два, мы все будем вкусно пахнуть.

Кантеле Лексиоса зазвучало тревожно.

— Имей в виду, автоматоны удвоили бдительность. Идти на кухню посреди ночи опасно!

— Зачем ты мне это говоришь? – простонала Брайна. – Если я не постряпаю, я впаду в отчаяние от всего, что тут у нас творится. Стряпня – мой лучший антидепрессант.

Лексиос и Сирения сдали наконец свои изобретения Эркенбальде. Брайна и Ковен пришли в восхищение, увидев их творения из дерева и металла. Книгоноша и шерстесборник показались им безупречными. Теперь двое друзей день и ночь ожидали вердикта главы факультета механиматики. Они знали, что их пребывание в школе не зависит от её оценки, но это нисколько не утешало их. Они оба – в первую очередь Лексиос – отдали бы всё на свете, если бы смогли удивить своего профессора. Как только бенгальский кот отнёс в мастерскую Эркенбальды свою книгоношу, он поднялся на Насест и проспал четыре часа подряд среди бела дня, однако и после этого не восстановил силы полностью. Как предсказывала Брайна, усталость у него накопилась чудовищная.

Ещё они вернули замку погибшие бродячие жаровни. По коридорам шла торжественная процессия, во главе которой наставница Орана несла то, что от них осталось, – небольшую пригоршню угасших угольков и обломки ножек. Оказалось, что на первом этаже есть особая комната, куда относили угасшие жаровни. Школяры никогда не бывали в ней прежде. Комната оказалась тёмной, в ней пахло серой, они здесь ничего не разглядели, кроме угольно-чёрных стен и полуразрушенной арки.

Зато все радовались, что порядок в замке снова восстановлен.