Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 21 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

Так думала я, однако дилижанс продолжал двигаться дальше, и никто не подошел ко мне, чтобы высадить по пути.

Когда экипаж наконец остановился и кондуктор открыл двери, перед нами показалась служанка.

– Едет ли здесь девочка, которую зовут Джейн Эйр? – спросила она.

– Я здесь, – ответила я. Меня высадили, поставили на землю мой чемодан, и карета сразу же двинулась дальше.

Утомительное, долгое сидение на месте, шум, постоянное качание дилижанса, страх и рваные сны окончательно лишили меня сил и самообладания. Руки мои дрожали, зубы стучали. Через отворенные ворота, с трудом различимые во тьме, служанка провела меня во внутренний двор, в котором располагались несколько домов. В окнах горел свет. Проводив меня через темную галерею в натопленное помещение, служанка удалилась, и я осталась одна возле камина, с наслаждением протянув к нему руки.

Оглядевшись вокруг, я отметила стены, оклеенные бумажными обоями, восточный ковер, занавеси и мебель из красного дерева. Было очевидно, что это приемная или кабинет. Для придания уюта на стене висела картина, и едва я принялась изучать ее, как в комнату вошли две женщины. Первая – стройная высокая дама в черном платье, со смоляными волосами и бледным лицом. Она кутала плечи в шаль, и походка ее свидетельствовала о величавости и достоинстве.

– Таких маленьких детей не следует посылать в одиночестве в дальнюю дорогу, – сказала дама, поставив свечу на стол и внимательно рассматривая меня. – Девочке необходим отдых, нужно срочно уложить ее в постель. Устала ли ты, дитя? – спросила она, положив руку мне на плечо.

– Устала немного, мистрис.

– И конечно, ты голодна, – с пониманием заключила она. – Прикажите дать ей ужин перед сном, мисс Миллер.

– Да, мисс Темпль, – сказала мисс Миллер, коренастая женщина с седеющими волосами, одетая несколько попроще.

– Должно быть, ты впервые покинула родителей, детка, чтобы поехать в школу?

Я ответила ей, что у меня нет родителей. Женщина спросила, давно ли они умерли, сколько мне лет, как мое имя, умею ли я читать и писать, способна ли к вышиванию. После чего погладила меня по волосам, выразив надежду, что я буду доброй девочкой, и вышла из комнаты.

— Даже если вы будете, застыв, стоять на пороге, я все равно не приму вас за статую, мисс Эйр, – продолжил мой гость. – Полагаю, вы уже открыли письмо?

Я отошла в сторону, и мистер Брокколихат вошел в комнату, держа на весу трость. Осмотревшись, он сел на единственный стул, на котором не так давно сидела я, и взглянул на стол. Будь я неопытна, он смог бы прочесть и письмо из дворца, и мои скромные записи. Однако я столько раз получала розгой по рукам за оставленный на виду даже чистый лист, что привычка прятать все свое выработалась во мне, окрепнув, словно стержень. Поверхность стола была пуста, и в этом была заслуга того самого господина, который за ним сидел.

— Итак, меня интересует письмо, – напомнил мистер Брокколихат, снимая свой цилиндр и ставя его на стол.

Я вытянулась перед ним как школьница, поскольку мистер Брокколихат занял стул и больше мне некуда было сесть, ведь садиться на кровать при мужчине могут только женщины, торгующие собой, или больные в присутствии врача, да еще умирающие, принимая нотариуса и душеприказчика. Поскольку я не относилась ни к одной из перечисленных категорий, мне оставалось лишь стоять, сложив руки перед собой.