Книга Финал, страница 118 – Андрей Рымин

— Чем помочь? Я всё сделаю, – выдохнув, пообещал генерал. – У меня под полсотни силаров тут недалече.

— Силары не нужны, – покачал я головой. – Расскажи нам про Зверя. Как и чем били? Чем он отвечал? Слабые места?

— Нет у него слабых мест, – прошипел Даго Лат сквозь стиснутые зубы. – Всем били: молнии, вода, лёд, огонь. Последний хоть как-то работает. Остальноё всё, что кусу трава.

— Про огонь поподробнее. С огнём у нас как раз лучше всего, – покосился я на продолжавшего сидеть в кресле штурмовика Яшу. Да и Тола у нас Королева огня как-никак.

— Сам гореть не горит, но пламя его ранит – это точно. Участок, куда попадаешь, скукоживается. И шарами его издали били, и струями поливали, но проклятый выродок слишком велик. Заживляет свои раны быстрее, чем у нас мана заканчивается. И в обратку плюётся. Сколько у нас огневиков полегло… Да, считай, почти все, что были. У ствола-то мы насмерть стояли, отступать было некуда. Знали, чем у соседей всё кончилось.

— И чем плюётся? – уточнил Даст.

— Едкой жижей. Какой и ствол потом жёг. От неё, ни щиты не спасают, ни сталь. Да и лапы свои бесконечные, что те копья мечет. Они с виду-то мягкие, а на деле – клевцом не пробьёшь.

— Погоди, погоди, – остановил я рассказчика. – Что значит, щиты не спасают? В смысле, воздух, вода?

— Да какой там, – всплеснул руками вояка. – Громобоев щиты. Мы внизу, на периметре, ещё пробовали ими поперву бреши в стене затыкать. Бесполезно. Не замечает он их. Что сам ползёт, словно и нет там барьера, что плевки его пролетают свободно. Говорю же, нет на него управы. Мы всё перепробовали.

— Да уж, – протянул у меня за спиной кто-то из Суров.

— Про щиты, это плохо, – согласился с ним я. – Очень плохо. И такой ещё вопрос. Зверь, когда только к вам приполз, меньше был?

— А то, – с грустью подтвердил Генерал. – Вдвое меньше, чем нынче. Высосал из Древа все соки, мразь кусья. Ствол когда пережигал, на глазах прямо рос.

И, решив, что на этом дельные вопросы закончились, бронебой снова вернулся к теме гнева и грусти.

— Ты скажи мне, архангел… не запомнил я твоё имя. Что нам делать-то теперь? – заглянул мне в глаза генерал погибшей империи. – Как жить дальше?

Хоть вопросы и были сродни риторическим, и не мне по-хорошему на них отвечать, я нашёл, что сказать. Не ответ, но совет. Этому отчаявшемуся человеку нужна сейчас поддержка, а не угрюмое скорбное молчание.

— Спасайте людей. Спускайте на корни, уводите на соседний аллой по стволу. Как осилим Зверей, разберёмся куда вас пристроить. Кто бы что не говорил, а самое ценное – жизнь. У тебя она есть. У твоих бойцов есть. Помогите другим сохранить.

* * *

Перелетев на несколько десятков лиг ниже по корням, мы снова посадили гроболёт на вершину господствующего над окрестностями холма. Здесь уже никаких деревень, только шумящая на ветру трава и прекрасный вид на спускающиеся к сорняку долины. Прекрасный в том плане, что округа как на ладоне. Красоты в виде том нет как нет. Всю картину портит гигантская клякса, ползущая вниз, подбираясь к периметру. Полчаса в лучшем случае – и Кракен нырнёт с корней в лес.

— Полетят только те, без кого никак, – обратился я к экипажу, выбравшемуся по моему приказу из гроболёта в полном составе. – То есть, я, Диего, Яков и Тола. Остальные ждут здесь. Если с нами… Если погибнем, Василий переправит всех в Хо.