Книга Плохая война, страница 86 – Борис Конофальский

— О господи! – Потом она повернулась к Волкову и зло крикнула ему: – Теперь вы довольны? – И, прижимая салфетку ко рту, пошла прочь, и спина ее и плечи вздрагивали, сзади казалось, что ее стало рвать.

Волков удивленно смотрел ей вслед, думая, что пирог вовсе не так отвратителен. Увалень и Максимилиан, бросив еду, с таким же удивлением, как и у Волкова, смотрели на удаляющуюся госпожу Эшбахт. А госпожа Ланге, напротив, была спокойна и так и не отрывалась от своей тарелки, ела пирог с лицом абсолютно равнодушным. Ее спокойствие удивило всех, но только кавалер осмелился спросить:

— Госпожа Ланге, а не знаете ли вы, что с госпожой Эшбахт?

Бригитт, не поднимая глаз от еды, кротко отвечала:

— Дело то обычное.

Сказала и замолчала, дальше поедая пирог.

— В чем же обычность его? – не отставал от нее Волков.

Она же, набрав полную ложку великолепного пирога, произнесла:

— Супруга ваша, кажется, обременена.

И после этого красавица отправила ложку в рот.

А вот он свою ложку бросил. Ему стало не до пирога. Первое время Волков сидел, словно не понимая сказанных ему слов. Смотрел на с удовольствием кушавшую Бригитт, смотрел на все еще удивленных Максимилиана и Увальня и лишь после осознал смысл сказанного. Кавалер встал.

— Извините меня, господа.

И быстро, насколько позволяла нога, пошел за женой. Он нашел ее в их покоях. Элеонора Августа сидела на кровати и рыдала. Салфетка, испачканная рвотой, валялась подле.

— Что, вы довольны? – снова воскликнула она, увидав его. – Добились своего?

Он присел рядом, взял ее влажную руку и не отпустил, хоть она и пыталась вырваться.

— Госпожа моя, смею ли я надеяться, что сбылось то, о чем я мечтал?

— Сбылось, сбылось, – всхлипывала жена, и от нее пахло рвотой. – Кровь уже месяц как должна была прийти, а все нет.

Он погладил ее по голове, словно маленькую, и говорил ласково:

— Отчего же вы плачете? То радость всем.

— То радость вам, а меня мутит каждое утро. И вы все ходите к другой женщине спать. А еще воюете беспрестанно, уж лучше охотились бы, что, другого дела для вас нет, кроме войны? Родственники на вас злы, герцог на вас зол. Чего же здесь радостного?

Он снова погладил ее по голове, а после и прижал к груди.

— Для меня это большая радость. А воевать – то дело мое, и вы исполняйте то, что вам Богом велено.

— Велено! Есть я хочу, а как сяду, так мутит, – воскликнула жена.

— Путь к моим победам тоже труден был. Но я все предначертанное исполнил и награду великую получил. Теперь меня славят везде. Так и вы, родив чадо, будете вспоминать свои трудности с улыбкой.

Она тут вытерла слезы, стала трезва и спокойна.

— Хочу, чтобы больше не воевали вы, то чадо вам нужное, так при мне больше будьте. Хочу, чтобы к подлой Бригитт вы больше не ходили. И вообще, чтобы гнали ее от дома. Погоните? Обещайте!

Волков опять погладил ее по голове.

— Воюю я не по своей воле, а по чести. С войной не знаю, как закончить.

— А подлую от дома погоните? – с надеждой спросила жена.

— Нет, надобна она мне в доме. Для хозяйства.

— Знаю я, зачем она вам надобна! – закричала Элеонора Августа. – Коли для хозяйства, так пусть за стол с нами не садится и пусть в холопской спит.

Волков встал и сказал холодно:

— Кричать вам не надо, я еще ваши прежние заслуги не забыл. Вашу неласковость и небрежение тоже помню. И то, что я живой и с вами говорю, так то заслуга госпожи Ланге, не то отравил бы меня подлый любовник ваш. – Он подошел к двери. – Пришлю к вам монахиню, скажете ей, что кушать желаете.