Книга Плохая война, страница 75 – Борис Конофальский

— Госпоже надобно по нужде. Давно надобно. А вазу ночную взять забыли.

Волков поморщился, ему Максимилиан как раз пристегивал наплечник. И он так же тихо ответил служанке:

— Отведи госпожу в кусты.

— Госпожу в кусты? – удивилась служанка.

— В кусты, в кусты, кустов вокруг много.

Служанка не уходила, стояла, дура, над душой, лицо глупое, в растерянности.

— Скажи госпоже, чтобы сейчас шла; когда тронемся, когда шествие через город пойдет, ей точно некуда будет пойти, так как народ вокруг соберется, – уже с раздражением сказал кавалер.

Он говорил, а сам думал: разве же с Бригитт такое быть могло бы? Да никогда. Собирай она жену в дорогу, никогда ничего не забыла бы.

Вскоре доспех был надет. Да, этим подарком архиепископа мог гордиться любой, жалко закрывать его изысканные узоры даже самым красивым фальтроком. Тем не менее Волков надел поверх доспеха свой бело-голубой наряд с черным вороном, сжимающим факел. Поверх фальтрока поместил серебряную цепь, подарок герцога. Подпоясался дорогим расшитым поясом, повязал свой драгоценный меч с золоченым эфесом, сел на своего самого дорогого коня. Подшлемник решил не надевать, не так уж было и холодно. Ограничился легким калем, шлем взял под мышку. Два бравых сержанта с протазанами из людей Брюнхвальда встали перед его конем, барабанщики и трубачи построились впереди сержантов. Максимилиан – его конь был сразу за конем Волкова – развернул роскошное бело-голубое знамя, легкий нехолодный ветер с запада сразу подхватил красивое полотнище. За Максимилианом уже сидели в седлах фон Клаузевиц и Увалень, за ними другие господа из выезда, а за ними уже и офицеры на конях и солдаты. Все ждали сигнала, чтобы начать. Волков повернул коня, чтобы убедиться, что все готовы, и уже было поднял руку, чтобы отдать команду, как увидал девку-служанку. Девка, вся запыхавшаяся, бежала к нему и махала рукой. Она обегала солдат, офицеров, господ из выезда, а те удивленно смотрели на нее, не понимая, что ей нужно. Наконец, она добежала до кавалера и сказала так громко, что слышали все, кто был вокруг:

— Господин, господин, госпожа просит, чтобы вы пока не шли, постояли еще.

Волков скривился от раздражения, но стеснялся спросить, отчего госпоже так угодно. А служанка пояснила так же громко:

— Госпожа решилась сходить до кустов и просит без нее не трогаться.

Кавалеру страшно не хотелось смотреть, как тайком усмехаются его люди и даже городские барабанщики, что стояли в строю последними перед ним и, конечно, слышали, что говорит девка. Он опустил уже поднятую руку и отвернулся.

Резкий, пронзительный звон труб был так громок, что его, наверное, услышали за стенами города. Стая ворон, хлопая крыльями, сорвалась с деревьев, как только звон разлетелся по округе. Трубачи дело свое знали, они могли выдувать такие звуки, даже не останавливаясь. И барабанщики города Малена были не хуже трубачей. Ровный и слаженный бой барабанов заставлял людей шагать, попадая в такт ритмичным ударам.

Так и пошли к городу, где перед воротами на дороге уже их ждали многие люди. Там были и горожане, и святые отцы, разодетые в лучшие свои одежды. Стояли они со всеми своими хоругвями, и статуями святых, и прочими святыми символами, готовыми для крестного хода. Ждали кавалера.