Книга Плохая война, страница 71 – Борис Конофальский

Обычно кавалер не оставлял все на волю случая, но тут решил, что этот раздор в его доме сам утрясется. Уляжется и забудется, как и все бабьи склоки. Без его вмешательства. Две женщины – законная и желанная – сами уж найдут способ, как им жить под одной крышей. Ну а как иначе, им три раза в день придется садиться за один стол, встречаться, ходить по одним комнатам, разговаривать. Может, уже и не будет промеж них прошлой сердечности, когда Элеонора Августа и Бригитт были компаньонками, но уж найдут они слова и договорятся, как жить без кошачьих драк. Все-таки не хамская кровь в них текла, кровь в обеих была самая что ни на есть благородная – графская.

Волков помнил, что во всех женских бандах, что ходили за любым войском, всегда поначалу случались склоки и драки. Сначала дрались из-за места в колонне: всем хотелось идти вместе со своими повозками сразу за солдатским обозом, а не плестись в самом конце за арьергардом. Дрались за место в лагере: всем хотелось быть поближе к воде и к офицерским палаткам, а не у отхожих мест. За право торговать вином и даже за право торговать телом в каком-нибудь привилегированном и поэтому состоятельном отряде. В общем, поводов рвать друг другу космы у женщин было предостаточно. Маркитантки и девки гулящие при любой возможности били друг друга, таскали за волосы одна другую так, что вырывали из голов целые пряди, оставляя проплешины. Лица друг другу царапали так безжалостно, что потом даже бывалые солдаты, видавшие всякие раны, смотреть на окровавленные женские лица не могли. Впрочем, солдат это забавляло, они с удовольствием сбегались взглянуть на «кошачью войну», которая случалась всегда в начале похода. В ругани, в визге, в драках кое-как выстраивалась женская иерархия, появлялось свое «чинопочитание». Потом в женском «войске» постепенно наступал мир. Всем становился ясен их статус и их место в войске, все уясняли, кто, где и чем может торговать и кто, когда и кому может дарить ласки. Женщины успокаивались, в войске наступал мир, который совсем изредка прерывался дракой. Эти драки носили уже сугубо коммерческий характер. Били, как правило, хитрюг, которые думали, что умнее всех остальных. Когда какая-то девица переспала не с тем, с кем ей положено, или, что еще хуже, сбивала цену на ласки – вот таких били и отнимали у них заработанное. Били и маркитанток, если, к примеру, она зашла торговать остатками пива в расположение отряда, где ей это делать не положено.

Волков думал, что и в его доме образуется так же, как в бабьих «батальонах», что ходили вечно за солдатами, и поэтому ничего не предпринимал. Ночь он спал у жены, как она того и требовала, чем обозлил Бригитт – это кавалер сразу понял утром по тому, как красавица с ним поздоровалась: она буркнула ему что-то, не подняв головы от дела. Он удивился и спросил ее о самочувствии, а она лишь бросила ему холодно:

— За стол садитесь, завтрак велю подавать.

Сели завтракать, так за столом такой нехороший дух висел меж женщинами, тяжесть была столь осязаема, что возьми кавалер боевой топор да проведи меж ними, так тот застрял бы и повис бы в воздухе.

Элеонора Августа все время, как приехала в дом его, словно спала, до сих пор ни домом, ни мужем не интересовалась. Грезила только домом отца своего, мечтала о балах и танцах, читала романы да рукодельем занималась. До сих пор ей было все равно, где муж ее ночует. Да хоть в хлеву, лишь бы к ней не прислонялся. А тут вдруг как проснулась. Посмотрела на мужа, потом на Бригитт и, морща носик от недовольства, говорит: