Книга Плохая война, страница 114 – Борис Конофальский

Волков снова взял кувшин и снова налил вина себе и Кёршнеру, потом встал и сказал:

— Друг мой – надеюсь, отныне я могу так называть вас, учитывая, что вы вошли в мое непростое положение, – протягиваю вам свою руку, отныне можете рассчитывать на меня и мой меч. Выпьем.

Одной рукой хватая кубок, другой – руку Волкова, Кёршнер встал из кресла. По щекам толстяка текли слезы.

— Ах, как это хорошо, как хорошо! – бормотал он. – Ваша дружба для меня – великая честь. Великая.

* * *

Когда он ушел и Волков остался с епископом и бургомистром, кавалер возьми да и скажи:

— Со этой свадьбой, кажется, все складывается лучше, чем с предыдущей, может, дело и до венца дойдет. Но вот как город собирается загладить оскорбление, что было нанесено мне?

Бургомистр сразу насупился.

— То предложение было ошибкой. Мы и думать не могли, что герцог будет столь резок по сему поводу.

— Вы не подумали, а из меня на все графство посмешище сделали. Уж молодой граф от души посмеялся над моим конфузом, и горцы тоже, думаю, позубоскалили. А мне непривычна роль посмешища.

— Ни секунды в том не сомневаюсь, но что же вы хотите в сатисфакцию за сие недоразумение? – нехотя спросил господин Виллегунд.

— Мне нужна дорога, – сразу отвечал кавалер, – от Малена хоть до границ моего удела.

— Об этом уже говорилось, и не раз, – покачал головой бургомистр. – Совсем недавно купцы и торговцы железом и свинцом уже заводили речь про нее, просили город разделить с ними траты, но совет отказал. Совет не даст денег на эту дорогу.

— Отчего же? – помрачнев, спросил кавалер.

— Глушь, дичь, безлюдье, – говорил бургомистр.

Но Волков чувствовал, что не безлюдье – главная причина.

— От моей пристани, от моих амбаров дорога до города в три раза короче, чем от Хоккенхайма. Неужто совет не знает о том?

Бургомистр помолчал немного и потом сказал:

— Господа из совета не желают в одно прекрасное утро увидеть, как по хорошей дороге с юга к ним идут колонны горцев.

А вот это уже было похоже на правду. Да, конечно, горожане прекрасно помнят, как горцы стояли под их стенами. Дважды стояли, между прочим.

Волкова так и подмывало сказать бургомистру, что он собирается мириться с кантоном, но при отце Теодоре такого говорить было нельзя, старый поп являлся верным человеком архиепископа Ланна, а тот страстно желал, чтобы война здесь разгоралась, сильнее захватывая всё новые земли. Поэтому он сказал всего лишь:

— Дорога эта будет очень полезна городу.

— Знаю, – отвечал бургомистр. – Поэтому немедля соберу всех купцов и глав гильдий, что были заинтересованы в этой дороге, переговорю с ними и на ближайшем совете лично подниму этот вопрос. Буду уповать на то, что вам нанесено оскорбление, и требовать сатисфакцию в вашу пользу. Может, они меня и послушают. А не захотят строить дорогу, так потребую подарка для вас.

— Что ж, я буду вам признателен. – Кавалер сделал многозначительный жест, недвусмысленно дающий понять, в чем будет выражаться его благодарность. – Особенно если вы преуспеете с дорогой.

— Приложу все силы, господин рыцарь, – заверил его первый консул города Малена. И кажется, говорил он вполне себе искренно.

Когда бургомистр откланялся, кавалер, и сам собираясь уходить, спросил у епископа:

— А почему же бургомистр так старается для меня?