Онлайн книга «Башмаки на флагах»
|
— Слушали? – Епископ все больше настораживался. – А меня бранили? — Вас бранили. — И как? — Подло, – отвечал монах, но не уточнял как, видимо, не хотел расстраивать монсеньора. — Да говори же уже. — Лаяли вас люди сквалыгой. Епископ видел, что тот недоговаривает. — Еще, еще как лаяли? — Вором. — Вором?! – воскликнул отец Франциск в негодовании. – Вором?! А еще как? — Еще свиньей в сутане, – выдохнул монах. — Так похабник кричал или чернь рыночная? — Чернь, монсеньор, чернь. Епископ как был, в полуоблачении, подскочил к монаху и, тыча пальцем в его старческую грудь, заговорил: — Разбойники! Похабники! Вызнай мне непременно зачинщика разбоя этого. Вызнай непременно! – Он отвернулся. – Хотя, кажется, я знаю одного такого, кто со мной тут недружен. – Отец Франциск уже писал гневное письмо архиепископу и еще в одном письме жаловался курфюрсту Ребенрее, его сеньору, но этого, судя по всему, было мало. Епископ негодовал. – Обязательно все вызнай. — Как пожелаете, монсеньор. – Монах поклонился. Все это было дурно, хоть и не был Франс Конрад фон Гальдебург человеком злым или даже воинственным, но тут он спустить не мог. Слыханное ли дело: кто-то в городе взялся подрывать его авторитет. Да не просто его авторитет, а в его лице авторитет святой матери церкви. Он быстро облачился. Людей полон храм, многим места не хватило. В первых рядах люди знатные, пришли слушать субботнюю литургию. Отцу Франциску думать надобно о службе, а у него похабники городские из головы не идут. Черт бы их подрал. Помощник органиста уже побежал меха качать. Хоры затянули «Слава в вышних Богу и на земли мир…». Красиво поют, хоть прихожане слов и не понимают, но дух благолепный по храму разливается. Хороший хор собрал старый епископ, что уж там говорить. Вышел наконец новый епископ на амвон в прекрасном своем облачении, встречали его служки и младшие братья. Епископ целовал алтарь. Люди встали дружно с мест своих. Ему бы после целования алтаря на кафедру взойти, все-таки епископ, не поп простой, а он и забыл, и никто из ближних, подлецов, ему не подсказал. Тоже, дураки, забыли, видно. Думал епископ удивить всех знаменитой Тридентской мессой, которую учил наизусть много лет. Остановился отец Франциск, замер на мгновение и прямо с амвона начал зычно и звонко, воздев руку к Господу, читать мессу: — Господи, удостой меня быть орудием мира твоего… Хоры сразу смолкли. Читал он проповедь, конечно, на языке пращуров, так что никто бы и не заметил, ошибись он. Но не шли, не шли похабники городские у него из головы, видно, поэтому на первых словах отец Франциск и запнулся. Запнулся и замолчал. Стоял, руки воздев и хлопая глазами, смотрел на паству. Викарий Христофор, второй человек в храме, принялся шептать ему слова продолжения: — Господи, да придай мне смирения… Чтобы не возгордиться сим… А отец Франциск словно не слышит его. Стоит, глаза в паству таращит. — Господи, да придай мне смирения… – шепчет молодой монашек, что стоит сразу за правой рукой епископа, думая, что не слышал епископ викария. А Франс Конрад фон Гальдебург, епископ Маленский, словно в соляной столб превратился, ни слова из себя выдавить не может. — Господи, да придай мне смирения… – уже громче говорил викарий. А епископ все молчал. |