Онлайн книга «Башмаки на флагах»
|
— Ну-ка, ребята, поднимите эту благородную свинью на алебарды! Шедшие за ним сержанты и солдаты находились в воде едва не по пояс, сжимая оружие перед собой, они были бодры, смотрели зло, но они еще не добрались до берега. А Волков находился уже в пяти шагах от офицера. Это хорошо, что офицер храбрый, а не умный, и первый вышел на берег. Да, очень хорошо, кавалеру пришлось бы много тяжелее, если бы этот храбрец ехал за авангардом. А так… Кавалер поднял сначала забрало, а потом и пистолет. Стрелять с закрытым забралом, когда голову не повернуть и не поднять… Нет, так можно промахнуться, а промахиваться нельзя, никто ему пистолет перезаряжать не будет. С офицером следовало кончать сразу, пока солдаты не вылезли на песок. Кажется, офицер мужичья понял, что происходит, только когда сноп искр из-под колесика брызнул на пороховую полку. Шлем у него был без забрала, и кавалер целился врагу в лицо. Хоть пуля в пистолете и железная, каленая, но стрелять в кирасу Волков побоялся: может не пробить. В последний момент офицер поднял меч, пытаясь заслонить лицо, но не успел… Пах-х-х… Храбрый офицер, роняя оружие, кулем повалился на землю. Пистолетная пуля разнесла ему левую скулу и, пробив затылок, сорвала с головы шлем. Лошадь, испугавшись выстрела, метнулась по берегу, вниз по течению, не замечая того, что сапог офицера остался в стремени. Так она его и утащила куда-то. Волков отбросил теперь уже бесполезный пистолет, закрыл забрало, взял меч в правую руку и стал спокойно ждать выходящих из воды сержантов и солдат. Стал привыкать к обзору. Непросто сразу привыкнуть к виду из закрытого шлема, он стал «настраивать» глаза. Закрытый шлем – это не только плохой обзор, не только плохая слышимость, но еще и нехватка воздуха. Через минуту боя, всего через минуту настоящего боя, что требует быстроты и силы, непривычный человек, надевший шлем, начнет задыхаться, ему будет так недоставать воздуха, что рука сама потянется к забралу, чтобы его открыть. А когда человек открывает забрало, дело может кончиться всего одним ударом или одним арбалетным болтом. Поэтому Волков был нетороплив в своих движениях и не суетился. Рыцарь Божий должен хранить спокойствие даже в самом жарком деле, даже когда речь идет о его жизни. Сейчас он стоял и дышал спокойно, размеренно. Ведь с ним Бог. «Главное – не мельтешить, пусть выберутся на песок. По воде идти непросто, они выйдут запыхавшиеся, так как торопятся отомстить за своего командира, едва не бегут». С офицером все вышло просто прекрасно, теперь же кавалер надеялся, что и с этими поначалу все пойдет хорошо. Не может же быдло, что всю жизнь копалось в навозе, в рукопашном бою противостоять гвардейцу, который столько дней своей жизни провел в фехтовальных и атлетических залах, и это не считая настоящих сражений и схваток. У него были прекрасные учителя, они жестко и без всякого снисхождения учили Волкова работать мечом. Рыцарь был уверен, пока хамов на берегу не окажется полдюжины, они его не убьют, не смогут, а он не собирался давать им возможность собраться в таких количествах. И он пошел навстречу врагам. Сержанты. Эти сволочи, видно, не из мужиков, а из солдат, что продались хамам. Первый, что был перед ним, пользуясь длиной протазана, сразу и очень удачно издали ударил кавалера. Не будь лезвие оружия столь широко, так и прошло бы через прорезь в забрале. Чуть глаз не выбил. |