Книга Башмаки на флагах, страница 118 – Борис Конофальский

— Пора тебе домой.

— А что со мной было? – спрашивает глупец.

— Что ж было? Заснул ты, вот что было.

— Заснул… – Петер Майер задумался. – Да, заснул. И сон мне чудной снился, что с девкой какой-то я проснулся.

— С какой еще девкой? – спросила Агнес. – С красивой?

А пирожник молчит, нахмурившись, сон свой вспоминает. А потом и говорит серьезно:

— Со злой девкой, со страшной.

С тех пор он изменился, стал вопросы задавать разные ненужные, что раньше его не интересовали. Хотел знать, где родители Агнес, отчего дядя ее при себе не держит, а оставил в Ланне, а откуда у нее слуги такие странные, а что в той всегда закрытой комнате, и прочее, прочее. Дурачок думал, что хитрый он, что вопросики эти невинными ей покажутся, да вся хитрость его для Агнес была хитростью дитя неразумного. Насквозь она его видела, как книгу открытую читала. Скудным умишком своим Петер Майер стал что-то про нее понимать. Агнес даже пришлось держаться с ним мягче, стать более податливой. Но дальше так продолжать было нельзя. Так он и догадаться мог, что с соседями, с торговцами местными она вида одного, а с ним совсем другого. И что тогда?

В тот вечер девушка решила сама поехать поискать Петера; знала, что ночует он в сарае у своей тетки, которая за ночлег денег с него не берет. Увидела она его на углу. Петер Майер с другими молодыми людьми стоял на углу, болтая и ожидая сумерек, чтобы пойти спать. Карета Агнес проехала мимо них, не остановившись, и свернула за угол. Там девушка крикнула Игнатию:

— Медленнее езжай.

И тот сразу придержал коней. Теперь карета ехала медленно, а Агнес ждала. Догонит – не догонит. Конечно, догнал ее карету Петер Майер, запрыгнул на ходу.

— А что это вы тут в такой час делаете? – И сразу полез ее грудь мять.

Она не против: пусть балуется.

— Может, соскучилась, – кокетливо сказала Агнес и задернула занавеску. – Никто тебя не видел?

— Нет, да на улице уже и нет никого.

— А дружкам что сказал?

— Сказал, что спать пошел.

Она была довольна, а Петер принялся деловито задирать ее юбки и в шею, в плечо целовать.

— Стой, куда ты? – Она одернула юбки. – Оставь.

— А что? Давайте тут я вас по-быстрому возьму, да домой езжайте. А я спать пойду, пока далеко от дома не отъехал.

— Нет уж, не девка я уличная, – отвечала Агнес и даже начала от него, приставучего, отбиваться, – сначала ужинать будем, а уж потом в кровать пойдем, не иначе.

— Вот все у вас, у господ, так, – говорил пирожник, смиряясь, – всегда непросто. Можете хоть под подол руку мою пустить, пока едем? Хоть ляжки поглажу ваши.

Агнес молча слегка подобрала юбки: это можно.

Карета въехала на двор, когда уже стемнело. Ута запирала ворота, Зельда отворяла им двери.

— Все готово, госпожа.

И вправду, стол был накрыт. Раньше она Петера так не баловала. К его приходу кушанья не готовили, ел он что было, а тут несколько блюд, вино, пиво.

— Ишь ты, и впрямь все как у господ! – восхитился он. – А с чего такой пир? Или, может, праздник какой?

— Садись, – сказала Агнес и заняла свое место во главе стола.

Петер Майер быстро сел и вперед хозяйки потянул к себе из блюда большой кусок ягнятины. Лучший, как показалось Агнес, кусок.

А она ему и говорит:

— Ты вино пробуй. – Хотела ему налить, а он стакан убрал.

— Я лучше пива. – И схватил кувшин.