Книга Башмаки на флагах, страница 112 – Борис Конофальский

Волков неимоверно устал за этот день, но вместо того чтобы помыться, поесть и лечь спать под одну перину с красавицей Бригитт, он, запретив домочадцам входить в залу, велел звать Ёгана, а сам стащил сверху свой неподъемный сундук и отпер его. Пока мальчишка искал Ёгана, кавалер стал считать свое золото, раскладывая его на кучки. Тут было золото, что занял он у менял Малена, – тысяча монет. Тут было золото, что он должен был купцам Фринланда за расписки, – двести шесть монет. И пятьсот шестьдесят семь монет – прибыль с тех денег, что привез ему Наум Коэн за поход на мужиков. Хорошая прибыль, чего уж душой кривить; именно эти деньги Волкова сейчас и выручали: те, что он привез из Хоккенхайма, почти уже закончились. Он что-то обдумывал, перекладывал монеты из кучки в кучку, снова задумывался… Когда пришел Ёган, Волков уже все золото посчитал и распределил по мешочкам.

— Садись, – предложил управляющему кавалер.

— Чего, господин, звали? – усаживаясь рядом с ним, спросил Ёган.

— Как дела у тебя?

— Да хорошо идут дела-то: дожди были хорошие, землица сырая, отпахались мы с мужиками, посеялись вовремя. Время угадали. Думаю, с рожью все будет в порядке, а с ячменем – так и подавно. И овес для лошадок поспеет. Со скотом вашим… так тоже хорошо. Приплод у скота отличный. У вас в конюшне шесть жеребят, и у коровок порядок. А чего приплоду плохим быть, если скотину-то кормим не хуже, чем какой господин своего мужика кормит. Так что дела-то, слава богу, идут, жаловаться грех.

— Да я не о том, не про хозяйство, я про то, как у тебя дела?

— А… У меня-то? – Ёгана, кажется, об этом редко кто спрашивал. – Ну, детей я от брата сюда перевез. Дом достроил, все в нем есть.

— Про это ты мне говорил.

— А вот баба моя из монастыря уезжать отказывается. Хворая она у меня, руками мается. Пальцы вот такие, – Ёган показал, какие у жены его устрашающе толстые пальцы, – да все кривые, узловатые, сама ничего делать не может, только молится. Говорит: зачем я вам, только в обузу стану. Так что дом у меня на старшей дочери, а ей уже шестнадцать. Уже сваты приходили. – Тут он добавляет важно: – Из купцов. Не поди кто с улицы. Так что уйдет дочка, а на кого мне дом оставить, остальные-то трое малые у меня. Может, я вот тут думаю, жену завести?

— Заведи. – Волков кинул ему золотой.

— А это за что? – удивился управляющий, поймав монету.

— Дочке на приданое.

— На приданое… – Ёган покрутил золотой в пальцах, удивляясь еще сильнее. – А позвали-то вы меня зачем?

— Поможешь мне закопать, – сказал кавалер, похлопав по самому большому мешку.

Из мешка послышался звон монет.

— Я? – удивился Ёган.

— Ты. Не Сыча же мне для этого звать.

— О, – управляющий сделал лицо строгим, – для такого дела Сыча я бы звать поостерегся.

— Вот поэтому я тебя звал, а не его. Как и говорил раньше. На улице стемнело?

— Стемнело.

— Иди оседлай двух коней, лопату найди.

— О Господи! И много тут?

— Много. Если не вернусь, посчитаешь, будешь жене моей и Бригитт выдавать понемногу. Банкиры попытаются долг взыскать, так помни, что я говорил, не отдавай ни одной монеты, молчи о золоте. Они попытаются от поместья куски отодрать, но, я думаю, герцог и граф за жену мою вступятся, как-никак родственница. А вот Бригитт тебе придется помогать, у нее таких знатных родичей нет. Элеонора Августа ее из дома сразу выгонит. Если замуж ее никто не возьмет сразу, так дом ей купишь или построишь, чтобы ей с ребенком маяться не пришлось. Сестру мою тоже не забывай. Хотя она теперь, благодаря замужеству дочери, с голоду не умрет. И себе тоже можешь взять, но бери по-божески и только при большой нужде.