Книга Графиня фон Мален, страница 83 – Борис Конофальский

— Половину своей доли в добыче, половинную порцию первого офицера отдаю в пользу нижних чинов.

Лица солдатских делегатов вытянулись, не ожидали люди такого, это очень щедрый дар.

— Отдаете половину своей доли младшим чинам? – переспросил седой корпорал на всякий случай: вдруг послышалось.

— Да, вы достойны награды, – подтвердил кавалер.

— Вот за это спасибо, господин полковник. – Старший из корпоралов поклонился.

За ним принялись кланяться и другие.

— Спаси вас Бог, господин полковник.

— Уж ребята порадуются, как узнают.

Лагерь мужиков был намного больше, чем его лагерь на той стороне реки, больше и богаче. Но кавалер уже думал о возвращении домой. Два воза с роскошью, что подарили ему горожане из Ламберга, и все возы с добром из дома Железнорукого он этим же днем отправил в свой лагерь к капитану Пруффу, чтобы потом меньше телег переправлять через брод одновременно. И отправил вторую роту капитана Хайнквиста туда же – для охраны и своего лагеря, и своего добра.

А к вечеру позвал к себе Максимилиана и сказал:

— Возьмите, друг мой, десять человек из моей гвардии и езжайте к мосту на Ламберг.

— Хорошо, и что там мне сделать? – спрашивал знаменосец.

— Там должен быть человек… – Волков слегка задумался. – Имени я его не знаю и лица не знаю. Но он должен там меня ждать.

— А где он вас ждет?

— Не знаю, обыщите окрестности вокруг моста или под мостом поглядите.

— А если не найдем?

— Ну, не найдете так не найдете, как темнеть начнет, так возвращайтесь.

Как Максимилиан уехал, Волков пешком, с одним лишь Фейлингом, пошел по лагерю. До реки собирался дойти. А встреченные солдаты его сразу начинали славить.

— Эшбахт!

— Виват господину полковнику.

— Инквизитор!

— Инквизитор!

— Длань Господня!

Видно, весть о том, что полковник отдает половину своей доли нижним чинам, произвела на солдат впечатление.

— А солдаты вас любят! – тихо, с завистью сказал полковнику молодой оруженосец Курт Фейлинг.

Волков не отвечал. «Недели полторы назад они на алебарды и копья меня поднять мечтали за то, что заставлял их строить лагерь ночью, а теперь любят! Конечно, при такой-то добыче».

Приходилось ему отвечать, кивать, махать рукой. Но, честно говоря, не любил он всего этого. Одно дело, когда славят перед боем, или в бою, или после случившийся только что победы, то для вдохновления людей хорошо. Также неплохо при въезде в город, то для дела нужно, для репутации, да и само шествие красивое к этому уместно. А тут из-за того, что денег солдатам пожертвовал…

Так, отвечая на приветствия солдат, они добрались до реки, почти до берега, к тому месту, где Рене держал пленных. И капитан Рене, и брат Ипполит как раз были там. Стояли разговаривали, и Рене, кажется, уже не злился на монаха, хоть был еще хмур. Увидев полковника, сразу пошли ему навстречу. И затем все вместе пошли среди пленных, при этом Волков разглядывал их. Люди были замызганные, отощавшие, битые. В одежде рваной. На женщинах так и вовсе лохмотья. Люди смотрели на кавалера с робостью, с опаской, его узнавали, замолкали при его приближении.

— Инквизитор, – прошептал женский голос у него за спиной.

Что ж, пусть боятся, это хорошо. Он, рассматривая всех их, спросил у монаха:

— Ну что, много народа хочет вернуться в истинную веру?