Книга Графиня фон Мален, страница 78 – Борис Конофальский

Тут кавалер и призадумался. И то верно, в его земле баб-то не хватало, многие солдаты бобылями жили до сих пор, готовы были опять к горцам наведаться, лишь бы женами обзавестись. А баб-то тут было немало. «А ведь их можно и в крепость записать вместе с детьми. Да! Точно, детей-то я вешать не собирался, их всех можно с собой забрать».

— Хорошо, что ты пришел, – наконец сказал кавалер удивленному такой переменой монаху. – Иди-ка к пленным, спасай души заблудшие, всех детей перепиши, а заодно и баб… Говори им, что, если вернутся в лоно истинной церкви, казнить их не буду, в земли свои заберу, мужей новых найду. Возьми Фейлинга, идите и всех перепишите, кто пожелает.

— Хорошо, но вы тогда скажите Рене, чтобы тех, кого я запишу, он уже не трогал, не казнил.

— Скажу-скажу, – пообещал Волков.

Монах ушел, а кавалер так и остался сидеть, размышляя над так хорошо складывающимся делом. И бабы, и дети очень были ему нужны в его землях. А он уж как-нибудь их прокормит. Мысль эта оказалась так хороша, что увлекла его, Волков даже позабыл про письмо к архиепископу. Потом старику напишет, как время будет. А пока близился ужин и по лагерю разлетались вкусные запахи.

Еще до ужина от бургомистра пришел воз с деньгами. Двадцать тысяч монет – не шутка, два больших сундука, в каждом по десять мешков. Вместе с сундуками в телеге была и веревка. Денег оказалось всего двадцать тысяч, но пришедший с ними человек сказал, что восемь тысяч за дом соберут через пару дней и что портной сошьет нужную полковнику одежду к тому же сроку. Волков согласился подождать два дня.

Рене пришел взглянуть на веревку и сразу начал бурчать, что горожане мошенники, веревки прислали мало, ему этого и на завтрашнее утро не хватит, придется мужичков опять топить в реке. Но кавалеру было не до его причитаний и даже, как это ни странно, не до серебра. Он и пересчитывать деньги не стал, решил это сделать утром. Теперь он думал лишь о бабах и детях, что заберет к себе в имение. О том, как их будет там расселять, как кормить. Ему не терпелось узнать, сколько женщин согласятся вернуться к старой вере. Про детей он уже не гадал, детей он и так уже считал своими.

Кавалер даже за ужином про то думал. Он был уверен, что дело с женщинами у него выгорит, что согласившихся креститься заново будет достаточное количество; это мало того что сохранит им жизнь, так еще и оградит их от ежедневного насилия. Ведь солдаты ближе к вечеру приходили и забирали себе женщин. От каждой корпорации к реке, где держали пленных, шли делегаты и брали на корпорацию парочку баб. Если корпорация была из большого города, то брали и полдюжины женщин. Причем шли дотемна, чтобы выбрать женщин помоложе да попригожей. А кто приходил последним, так тем доставались бабы самые бросовые, старые и некрасивые. Один из дежурных офицеров доложил Волкову, что какая-то баба бросилась в реку, чтобы не идти к солдатам. Волков махнул рукой: черт с ней, меньше работы Рене. А желания его солдат, доброе их расположение для него были дороже. Пусть забудут, как он после тяжелого марша и непростого боя заставлял их всю ночь строить лагерь. Как убивал тех, кто его не слушался. Как гнал их в воду, во вторую атаку, после неудачной первой. Он бывал с ними требователен и крут, так пусть теперь порадуются.