Книга Графиня фон Мален, страница 66 – Борис Конофальский

— Вина ваша, господа из Ламберга, велика, вы с мужиками многих честных купцов пограбили…

— Мы никого не грабили, – залепетал бургомистр.

— Вы, конечно, не грабили, грабили хамы, а вы у них покупали задешево и на том богатели безмерно и алчностью своею алчность хамов подогревали, – продолжал Волков, кидая кофе обратно в короб. – И подарков я ваших не приму, так как в городе вашем возьму много больше. И то будет вам наука за жадность вашу.

Бургомистр побледнел, несмотря на дородность свою и полнокровность, бел стал, как полотно. И люди, с ним пришедшие, тоже на глазах с лица спали.

— Но, – продолжал полковник, – если вы мне и людям моим принесете, помимо подарков этих, еще двадцать тысяч талеров, то я ваш город обещаю не грабить и жен ваших с дочерями не позорить.

— Мы согласны! – ответил бургомистр так быстро, что кавалер понял, что продешевил, и, пытаясь выправить свою ошибку, добавил:

— Талеров экссонских, а не талеров Ребенрее или талеров Ланна.

Талеры Экссонии были тяжелее других.

— Конечно, экссонских, – заверил его толстяк. – Другие у нас не в ходу.

Опять Волков продешевил, но слово рыцарское назад не возьмешь, и поэтому он искал другой способ.

— Слышал я, что Железнорукий проживал в вашем городе?

— Истинно так, – соглашался бургомистр, – Эйнц фон Эрлихенген со своею женой проживал у нас.

— В хорошем доме? – осведомился кавалер.

— В лучшем в городе.

— Этот дом я конфискую.

— Конечно, – кивали все пришедшие горожане, это было справедливо.

— И всякое иное имущество, что принадлежало этому разбойнику, я тоже конфискую, – продолжал Волков.

— Конечно-конечно, – соглашались горожане.

А бургомистр сказал:

— До вечера серебро будет у вас.

— Я рад, что мы так хорошо договорились. – Волков хотел уже их отпустить, но тут к нему подошел капитан Рене и прошептал на ухо:

— Пусть веревок еще привезут.

— Веревок? Каких веревок? – не понял полковник.

— Мужиков-то вон сколько нужно повесить, а веревок мало нашли.

Кавалер понимающе кивнул и сказал бургомистру:

— Еще воз веревок привезите, нужны нам.

— Все сегодня же будет, – пообещал бургомистр, и горожане стали кланяться.

Погода стояла прекрасная, утро свежее и теплое, в лагере после ночного буйства сделалось почти тихо, пленных увели на окраину к реке. Там самое удобное место, чтобы их держать. И поить не нужно. Кашевары ставили столы, расставляли посуду; так как утро, то вина разбавляли водой, причем водой не из реки, а взятой в ключе, что располагался неподалеку. Жарили мясо, благо в лагере у мужиков с разной скотиной было все в порядке: и козы, и овцы, и свиньи, и коровы – выбирай, что любишь. Солдат тоже было решено побаловать хорошим мясом, не все им солонину есть да тертое сало.

Волков, сидя на стуле, глядел, как Гюнтер достает из телеги очередной роскошный кувшин.

— Номер семнадцать: средний кувшин с чернением, изображена птица, кукушка, – диктовал он, и молодой Курт Фейлинг записывал это на бумагу.

— Красив кувшин необыкновенно, – прокомментировал Максимилиан, беря на секунду кувшин из рук денщика.

— Записал, – буркнул Фейлинг.

— Блюдо для мяса большое с позолотой по краю, – сказал Волков, осматривая следующий предмет из телеги.

— Номер восемнадцать… Блюдо… – повторил Фейлинг.

Как приятно было этим заниматься, видя, что уже почти накрыт стол, кашевары несут к нему подносы с большими кусками свинины, жаренной с луком. Тазы с грубо нарезанными сырами, самыми разными, от мягких козьих до самых твердых, корзины со свежими, еще горячими хлебами, масло, сливки, варенья, пироги, соусы… И ко всему этому над майским утром разносится божественный запах кофе. Кавалеру уже не терпелось. Ведь за вчерашний день он почти ничего не ел. Когда ему было?