Книга Божьим промыслом, страница 96 – Борис Конофальский

И генерала, конечно, радовала мысль, что его сын – будущий наследник известного титула, но он не переставал волноваться, дело было очень опасным. Вдруг такое вскроется – всё кончится плахой. Поэтому, как он ни уважал ум красивой этой женщины, сидящей перед ним, как ни восхищался её хитростью и умением приспособиться, доверять ей во всём, конечно же, не мог. Генерал встал, подошёл к ней, склонился и прошептал в лицо, чтобы никто другой его не слышал:

— Откуда у вас долги?

— Да что они дались-то вам? – графиня была уже и не рада, что завела этот разговор. – Сама как-нибудь разберусь с ними, – отвечала она так же тихо, как спрашивал барон. Но тот не унимался, повторял строго:

— Откуда у вас долги?

— Я купила поместье, – призналась Брунхильда. – Вот и долги.

— Поместье? – Волков не ожидал такого. Безусловно, шаг был разумный: земля всегда надобна.

— Да, поместье, для сына у меня всё есть, а моим дочерям где взять приданое?

— Неужто герцог не позаботится о ваших дочерях?

— Ах, – графиня небрежно махнула рукой, – дождёшься от него.

Волков немного успокоился и пошёл к своему креслу; сел в него, взял стакан и спросил:

— И сколько же вы должны?

— Сто сорок тысяч, – сразу ответила графиня, и добавила тут же: – Это без процентов.

Генерал поставил стакан на место, не сделав ни глотка:

— Это что же за поместье такое? Вы никак графство какое прикупили.

На что графиня ему ответа не дала, а махнула на него рукой: да какое там графство. И он снова стал спрашивать:

— Это кто же вам рекомендовал его купить? – он ещё не договорил, а ответ сам пришёл к нему в голову. Ответ был столь очевиден, что барон подивился тому, что только лишь сейчас об этом подумал. – Уж не ваш ли секретарь вас к тому надоумил?

Графиня снова ему не ответила, но теперь её ответ был барону и не нужен, картина вырисовывалась сама, оставалось только сделать уточнения.

— Ваш секретарь оформлял займы у банкиров?

— А что же, я сама не сильна в цифрах да разных банковских словах, ему доверила, – отвечала Брунхильда.

— Дура! – рявкнул генерал. – Что же ты, не понимаешь, что он тебя обворовывает? Откуда у него кольца на пальцах, откуда дорогое платье? Может быть, он знатен? Может быть, ждёт наследства?

— Нет, не знатен он, – отвечала графиня. Разговор этот ей был неприятен, но она от него больше не пыталась уйти. – Да и не может он меня обворовывать.

— Это ещё почему? – удивился Волков.

— Потому что он любит меня, – заявила Брунхильда.

— Любит?! – воскликнул барон. – Любит?!

— Он единственный, кто меня по-настоящему любит. Он мне на распятье поклялся.

— Дура! – снова рявкнул генерал. И для убедительности добавил. – Ду-ра! Документы на поместье у кого?

Глаза графини наполнялись слезами.

— У него, конечно, – отвечала несчастная. – Зря вы, братец, на него так взъелись. Он добрый молодой человек. Он мне желает только добра.

— Добра? – всё ещё раздражённо спрашивал барон. – А кто у тебя в твоём новом поместье управляющим служит? Не твой ли добрый молодой человек? Наверное, сам взялся управлять? А?

— Нет. Его знакомый. Очень честный человек.

— Откуда у твоего сопляка, который всю жизнь в замке Маленов таскался по постелям знатных бабёнок, честные знакомые среди управляющих? Дура! Они обирают тебя!

И тут он понял, что Брунхильде и самой так кажется. Скорее всего, она и завела этот разговор, чтобы он помог ей. Он чуть помолчал, дожидаясь, пока лакеи поставят блюдо с жареным поросёнком на стол, и, когда те удалились, заговорил: