Книга Божьим промыслом, страница 47 – Борис Конофальский

— Вы вернулись? Отчего же не пришли ко мне с докладом?

— Не хотел тревожить, – сразу ответил Максимилиан, – Хенрик сказал, что вы изволите отдыхать.

Волков махнул рукой.

— Я бодрствовал. Как прошло дело?

— Успел взять две большие лодки и четыре небольших рыбачьих, но все без вёсел, хозяева их забирают из лодок.

— Как велики большие лодки?

— Достаточно велики, думаю, что двух коней или два десятка людей смогут взять, – отвечал прапорщик.

— Всего шесть лодок удалось найти?

— Да, а потом там среди домов появились спешившиеся кавалеристы, они уже и сёдла с коней сняли, так мы убили двоих, а они стали собирать арбалетчиков, и мы отошли.

— Хорошо, шесть лодок это уже кое-что; потом, ночью, направим кого-нибудь в деревню на разведку, заодно и выкупим вёсла, – сказал генерал и пошёл к своему креслу.

Генерал специально расспрашивал Максимилиана так подробно, чтобы прибывшие видели: не так уж он и заинтересован в разговоре с ними. И главное, не так уж и боится их мощного войска.

Парламентёры стояли чуть ниже, глаз им, конечно, завязывать не стали, но и увидеть лагерь с их места они не могли. Барон прошёл, как обычно, чуть прихрамывая, сел в кресло, и тогда вперёд вышел майор Дорфус и громко представил Волкова:

— Господин Эшбахта, барон фон Рабенбург, рыцарь Божий, хранитель Святого Престола и меч Господа, генерал Фолькоф.

Волков специально объяснил майору, чтобы тот обязательно упомянул и про «рыцаря Божьего», и про «хранителя», и про «меч» в последнюю очередь. Чтобы это запоминалось еретикам, последнее всегда запоминается лучше. Пусть знают, кто он, и пусть знают, что даже перед лицом самых свирепых врагов он не побоится упоминать эти свои титулы. Враг сразу должен понять, что он не струсит и не сдастся на милость, не будет просить пощады. Ни он, ни люди его. И что тут, на этих холмах, он готов умереть, но при этом погубить и врагов своих во множестве. Во множестве! Прибывшие шляпы и шлемы снимать не стали. Как и кланяться. Старшим у парламентёров был генерал де Гриис – простенькая кираса, недорогая лента через плечо, – с ним был офицер фон Боленген, имя следующего офицера барон не расслышал, а вот четвёртый офицер среди парламентёров его удивил. Это был уже знакомый ему молодой человек, тот самый Мориц Ригсфельде, что был пленён солдатами Волкова всего пару дней назад. Теперь же он был в дорогой одежде и отличной кирасе. Он, кажется, был рад видеть удивление генерала и чуть надменно улыбался: что? Не ожидали?

Вперёд генерала де Грииса говорить он, конечно, не стал, но всем своим видом показывал, что лицо он в делегации не последнее и не случайное.

— Господин генерал, – закончив церемонии, начал де Гриис, – от лица главнокомандующего, избранного маршала ван дер Пильса, предлагаю вам и людям вашим почётный исход. Маршал предлагает вам и вашим людям, под честное своё слово, безопасный исход в любую удобную для вас сторону. При вашем согласии, маршал гарантирует вам проход, и вам будет дозволено взять с собой всё ваше оружие, знамёна, барабаны и трубы и весь ваш обоз, кроме пушек, обоза артиллерийского и полковой казны. Вам будет дозволено идти с честью, то есть под знамёнами и с барабанным боем.

Произнёс всё это генерал еретиков громко и твёрдо, чтобы не было у папистов сомнения в том, что не просит он их, а говорит с позиции силы. Вот только сомневался Волков в словах де Грииса. То было честное предложение для хорошей войны, а еретики, как и дикие горцы, понятий о хорошей войне не ведали, как и о чести. Сутью армий еретиков были деньги купчишек северных, и генералов с офицерами назначали купеческие гильдии, а какая может быть честь у купеческих офицеров? Купечество – это про прибытки, а не про честь.