Книга Божьим промыслом, страница 100 – Борис Конофальский

— Откуда вы всё это знаете? – удивлялся генерал.

— Так хожу за Карлом на его советы, сижу в уголке, делаю вид, что вышиваю, вино ему наливаю, а сама же слушаю всё, что говорят, – сообщила Брунхильда, хитро поглядывая на «братца». – И про войны, и про политику разную, – хвасталась красавица.

— Вам бы такой хитрости ещё и в денежных делах, – произнёс он с укоризной.

На что красавица лишь вздохнула. Волкову то, что герцог пускает её на свои советы, нравилось. Вот теперь и он был осведомлён о всех делах при дворе. Но всё равно некоторое волнение в нем не угасало. Почти никогда не угасало. Он волновался, что когда-нибудь при дворе вскроется то, что она ему никакая не сестра, а девка кабацкая, что он подобрал в забытом Богом Рютте. И что в таком случае всё её состояние и поместья, и её титул, и титул её сына будут тут же оспорены жадной семейкой Маленов. Этот клубок змей только мечтать может о таком счастье. Сама Брунхильда будет отправлена на плаху. Уж они этого добьются, а обер-прокурор будет только рад такому делу. А самому генералу придётся бежать. Так что волноваться ему было о чём. Иной раз он думал, что эта затея с выдачей Брунхильды за графа Малена опасна, но пока всё шло на удивление хорошо. Место при дворе графиня занимала очень высокое. И этого, надо было отдать ей должное, Брунхильда добилась не только постелью. Не только.

— Агнес пишет тебе? – спросил Волков. – Или ты ей?

Агнес – это была ещё одна его тревога. Чуть менее острая тревога, чем графиня, но это лишь потому, что Агнес была значительно дальше от него. Однако и из Ланна до него могли докатиться неприятности, если вдруг про Агнес что-то узнает Святой Трибунал.

— Пишет, – сразу ответила графиня. – Всё хорошо у неё.

— Всё хорошо? – не очень верил барон. – Это она тебе о том пишет?

— Так я и сама видела.

— Видела? – Волков перестал резать мясо.

— Видела, – спокойно отвечает Брунхильда. – Месяц назад я ездила к ней в Ланн.

— Ты ездила к ней? – генерал удивляется ещё больше. – И даже мне об этом не сказав?

— А что же мне, нужно у вас разрешения спрашивать, чтобы повидаться с сестрой?

«С сестрой?». Волков вообще положил вилку и нож на тарелку. Сестрой она Брунхильде быть не могла, так как графиня числилась Волкову «сестрой», а Агнес была ему «племянницей». Но даже если она и называла Агнес сестрой, то… Он внимательно глядел на графиню, желая слышать пояснения:

— И как же поживает ваша «сестра»?

— Прекрасно поживает, ест на серебре, нужды точно не ведает, при всех лучших домах ей рады, со всеми попами в городе дружна.

— С попами, значит, дружна? А как же вы… Вы с нею ранее, если мне не изменяет память, на дух друг друга не переносили.

— Ой, – графиня махнула рукой, – дуры были, то всё детское. Сейчас она мне рада была, принимала меня как родную, знакомила меня с местными сеньорами.

— Даже так? То есть всё у неё в порядке?

— Да, всё у неё хорошо; раньше она на крысёнка была похожа, теперь же одна из первых красавиц Ланна. И не бедная к тому же.

— Не бедная? – Волков удивлялся всё больше. Он не видел Агнес уже года три, она же почти не донимала его письмами. Редко писала дяде, что у неё всё в порядке. Денег не просила ни разу, и то ладно.

— Да уж не бедная. Карета богаче моей, посуда богаче моей, дом хорош, перстней и прочего золота не знает куда надевать, даже мне подарила одну безделушку.