Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 185 – Борис Конофальский

В общем, настроение у всех было приподнятое, и так как всякое хорошее войско — это почти единый организм, значит, и всем подчинённым, от первых сержантов и ротных корпоралов и до самых последних помощников кашеваров то доброе расположение несомненно передалось.

И Волков, сидя за столом со своими людьми, был доволен. Барон не собирался кричать, что весь этот город с ног на голову перевернул он, об этом знать его подчинённым нет нужды, но вот перед хитрецом фон Виттернауфом он обязательно этим своим делом похвастается. Мастеру в первую очередь ценно признание других мастеров.

К вечеру явился Вайзингер с кучей хороших новостей и, как только уселся рядом, спросил у генерала негромко:

— Посуду из серебра и золота прикажете вам привезти или подождёте, пока мы её продадим, и возьмёте деньгами?

Волков на мгновение задумался: сейчас в городе стоит угар, всё берётся бесплатно или продаётся за бесценок. Где-нибудь в Вильбурге, в спокойной обстановке, сей товар можно будет продать с заметно большим прибытком. С другой стороны в его новый дом нужна была хорошая, новая посуда.

— Везите посуду, может быть, побалую баронессу, она такое любит.

— Хорошо, как вам будет угодно, господин генерал. У меня есть ещё кое-что, что вас порадует, — продолжал хранитель имущества. При этом он так улыбался, что заинтриговал барона.

— Ну порадуйте, раз так.

— Ребятки из Колпаков погнали еретиков взашей и начали заселяться в домишки получше, чем у них были, и, в общем, я поговорил с ребятами и напомнил, что всё это для них устроили вы, что и вам какой домишко было бы неплохо отписать.

Это было очень, очень хорошее дело, барон слушал хранителя очень внимательно. А Вайзингер продолжал:

— Болтун — это один из братьев Глянцигнеров — было заартачился, но Курт Нерлинг настоял, сказал, что жадничать тут не нужно. И один домишко решено передать вам. В благодарность.

Тут и болезнь как отступила. Сразу он почувствовал себя получше и спросил у ловкача:

— Тот дом хорош?

— Там, на Восковой улице, все дома неплохи, — заверил его хранитель имущества Его Высочества. И тут же стал продолжать, чуть поменяв тон на заискивающий: — Думаю, что будет справедливо учесть и мои старания в том доме.

— Ваши старания? — Волкову очень нужны были деньги. Очень. И продажа дома могла сильно выручить его с долгами. — И на какую сумму вы постарались?

— Домишко тот будет стоить тысяч сто-сто двадцать…

— Уж извините меня, друг мой, но сто и сто двадцать — цифры очень разные, — заметил барон.

— Да, да… Но сейчас на всё цены падают, так что…

— Ну хорошо, на какую долю вы рассчитываете?

— Двадцать тысяч…, — Вайзингер смотрел на него всё так же заискивающе. Кажется, ждал отказа и готов был торговаться.

Но барон торговаться не стал.

— А этот Курт Нерлинг… — вспомнил генерал. — Кажется, вы говорили, что он сенатор.

— Да, сенатор, — хранитель скорчил горькую гримасу, он был немного разочарован тем, что барон не сказал ему ни «да», ни «нет».

— Три сенатора-еретика, я думаю, уже покинули город. Будут новые выборы.

— Должны быть.

— Нужно, чтобы одним из сенаторов стал Филипп Топперт.

— Топперт? — кажется, хранитель имущества не знал его.

— Это человек, преданный гербу Ребенрее; нам надобно, чтобы он получил одно из сенаторских кресел.