Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 181 – Борис Конофальский

— Будет и ещё.

— Что? Дела у вас, кажется, пошли?

— Пошли, пошли, — заверил его Вайзингер. — Нынче ночью думаем взять большой склад одной богатой гильдии, там товар драгоценный, сплошь парча и бархат, они на двух реках первые торговцы этим товаром. А ещё взяли одну лавку ювелира, я ещё её не посчитал, так не считая столового серебра, одного золота на четверть пуда. Будет чем вас порадовать.

— Уж не на Собачьей ли улице была та лавка? — уточнил барон.

— На Собачьей, — с настороженным удивлением отвечал хранитель имущества. — А откуда вам то известно?

— Лавка та не Хольца? — не ответив на вопрос, спрашивал Волков.

— А вот про то не скажу, лавчонку ту дружки Вига присмотрели, а про хозяина её ничего не говорили. Хотите, чтобы я выяснил?

Но на это барон лишь махнул рукой: нет нужды.

— Вы лучше скажите, что в городе творится.

И тут хранитель имущества порадовал его во второй раз:

— Народец уже не боязлив стал. Лавки еретиков разбирают, не стесняются. Поначалу бедняки лишь хлеб брали, дескать, то вам за церковь нашу; лавочники огрызалась, стыдили, но ничего не помогало. Колпаки стали им ещё и морды бить, если огрызнутся. Так лавочники стали лавки запирать, но не помогло. По городу пошли люди, ищут лавки безбожников, ломают ставни с дверьми и теперь берут всё, что найдут, — Вайзингер ухмылялся. — Людишки во вкус входят — ещё вчера были богобоязненные и законопослушные, а нынче их жадность разжигает, желание урвать чужого и если их не остановить, уже завтра начнут к лютеранам и в гости захаживать.

— Начнут, — заверил его генерал. — Обязательно начнут. И как только еретики это поймут, так побегут из города, ибо дело это всегда кровью заканчивается.

— Кровью? — переспросил хранитель имущества.

— Кровью, кровью, — продолжал барон, — когда у тебя последнее забирают, ты всяко возмущаться начнёшь, а если ещё и твоей жене под подол полезут так и вовсе в драку кинешься. Тут тебе брюхо-то и распорот. То обычное дело при грабеже. Но вам надобно знать ещё одно верное правило удачного грабежа.

— Какое же? — спрашивает Вайзингер.

— Когда еретики побегут из города, так всё своё имущество забрать с собой не смогут, будут брать самое ценное. Скажите тачечникам, или Колпакам или людям Вига, пусть поставят артели у всех ворот, пусть всех досматривают, золота найдут немало, уж поверьте.

А тут и полковник Брюнхвальд, слушавший их разговор, решил добавить пару приёмов:

— Самое ценное будут прятать в люльках с детьми или под юбками у старух. Там ищите в первую очередь.

— Ах вот как?! — хранитель имущества, кажется, был удивлён такими советами. — Видно, вы, господа, уж наверняка знаете, где и что искать надобно.

— Да уж знаем, — и генерал, и полковник улыбались улыбками нехорошими. Всякий старый солдат в хорошем грабеже знает толк, а они были солдатами старыми.

* * *

Волков уже отужинал и хотел было уйти спать, но тут снова к нему просились на приём горожане. И не абы кто — человек, что пришёл к нему в столь поздний час, был сам казначей города Фёренбурга. Человек это оказался дородный и немолодой. Сразу видно, что и властью он был облечён, и не беден.

— Моё имя Флигнер.

— И чем же мне вам помочь, господин казначей Флигнер? — кивнув ему из вежливости, спросил генерал.

— Дело моё… — он многозначительно обвёл взглядом присутствующих за столом офицеров и, приблизившись к генералу, негромко произнёс: — Дело моё весьма деликатно.