Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 125 – Борис Конофальский

— Дорфус, откуда у тебя такая цыпочка?

— Это вторая дочь купца Циглера.

— Эти Циглеры из Малена? — уточнил генерал.

— Из Малена, господин генерал.

— Это хорошая фамилия, — сказал Волков и покачал головой, как бы подтверждая свои слова.

— Вот шельмец! — восхитился Роха. — Видно, и приданое будет за этой красоткой достойное, — он поглядел на свою жену и вздохнул, а потом отпил вина.

И все засмеялись. А тут появился и Рене с женой. Волков поздоровался с полковником и расцеловался с сестрой. И все стали рассаживаться. Элеонора Августа была в ударе, она руководила и слугами, и гостями: «Куда ты несёшь хлеба, дурень, здесь ставь» — «А вы, сестрица, поменяйтесь с мужем местами, вам надобно сидеть об руку с бароном, вы его кровная родня» — «А ваше место в конце стола, вы же без жены ещё». Настоящая хозяйка дома.

Наконец все расселись, и тогда Волков встал и сказал:

— Дамы, господа офицеры. Зима сия была хлопотной и трудной, но, слава Богу, прошла. Я хочу вознаградить тех, на чьи плечи легла главная тяжесть зимних дел.

Тут баронесса встала и хлопнула в ладоши, она улыбалась, было видно, что ей очень нравится роль радушной хозяйки. Барон тоже улыбался.

«Старается, дурочка, пытается Бригитт переплюнуть».

А в распахнувшуюся дверь вошли слуги, и они несли перед собою что-то. И генерал, забирая у первого слуги массивную серебряную цепь с гербом Ребенрее, что подарил ему недавно сам герцог, говорит Брюнхвальду:

— То вам награда, вы её заслужили.

Немного растерянный полковник встал, бросил на стол салфетку, вылез из-за стола и подошёл к своему командиру, склонил голову.

Волков возложил ему на плечи цепь и сказал:

— Пока вы, полковник, обеспечиваете мой тыл, я спокойно могу идти вперёд.

После товарищи обнялись, а Карл Брюнхвальд при этом отвечал:

— Спасибо, друг мой, спасибо. Это признание моих трудов, то большая честь для меня.

И Волкову было не жаль подарка герцога для товарища, тем более что у него была ещё одна, точно такая же цепь. А ещё увидал первый раз в глазах своего боевого товарища слёзы.

Потом он продолжил:

— Полковник Роха. Где ты там, старый грубиян⁈

— Я не могу на своей деревяшке выскочить быстро! Ты же знаешь, Фолькоф, — кряхтел Роха, отодвигая свой стул.

Он наконец вылез и доковылял до генерала, а тот уже держал прекрасную ленту лазури и серебра, одну из тех двух, что подарила ему фаворитка герцога. И Волков собственноручно опоясал ею своего полковника. Завязал на узел. Теперь это был роскошный офицерский шарф. А барон сказал:

— Ты воспитал отличных мушкетёров, дружище. Ты заслужил.

— Подожди, подожди, друг, — вдруг произнёс Роха и развязал узел на поясе; взяв ленту, он повесил её на плечо и завязал снизу, как генеральскую перевязь. И смеясь заявил:

— Дозволь, друг Фолькоф, я посижу сегодня так, вдруг я ещё дослужусь до генеральского чина.

И тут майор Вилли Ланн крикнул со своего места:

— Конечно дослужитесь, мне же нужно быть полковником!

И все стали смеяться. А Волков звал к себе полковника Рене. Конечно, вернее и честнее было бы ему звать к себе майора Дорфуса или капитана Неймана, так как те-то уж точно заслужили награду, но Рене был мужем его сестры, и это всё определяло.

— Без вас, дорогой брат, я бы не справился, — говорил барон, опоясывая полковника шарфом.