Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 83 – Борис Конофальский

— Нет, не всё, — со вздохом отвечал генерал. — Когда мы были осаждены в одной из башен проклятого замка, ему ночью прислужники колдунов побили руку из арбалета; потом, как нам пришла помощь, руку вылечить уже возможности не было. И руку пришлось отнять.

— О Иисус милосердный! — Элеонора Августа охнула и приложила ручку к устам, словно хотела заставить себя молчать.

Старший сын смотрел на отца молча, а средний не всё понял и потому спрашивал:

— Батюшка, а отнять руку — это как?

Но вместо отца брату ответил молодой барон:

— Её отрубили!

— Нет! — кричит Генрих Альберт возмущённо. Ему не хочется верить, что вот так запросто можно отрубить знакомому ему человеку руку.

— Да! — в ответ кричит ему старший брат.

— Да, ему отняли руку, — говорит им отец. — Хирург сказал, что руку не спасти, пришлось её отрезать.

— Вот, я же тебе говорил! — молодой барон опять выходит в споре победителем над средним братом. Но сейчас Генрих Альберт его не слушает.

— Батюшка, а как же господин Хенрик без руки будет вашим оруженосцем? Он же не сможет вам латы застёгивать.

— Ну… — Волков улыбается и треплет своего среднего сына по щеке. — Не волнуйтесь, Хайнц, я присвою ему чин прапорщика, и он либо пойдёт служить в штаб к майору Дорфусу, либо будет состоять при полковнике Брюнхвальде. Ничего, мы его не бросим. Не волнуйтесь, — он смотрит на сыновей и продолжает: — А ещё я говорил с маркграфиней Винцлау, и возможно, если это допустимо, господин Хенрик за свою храбрость будет награждён рыцарским достоинством.

— Вот! — радостно восклицает Генрих Альберт, как будто в пику брату. — Он будет рыцарем.

И тут уже пришло время интересоваться баронессе; видя, что сгущавшиеся тучи гнева растаяли и супруг хоть и не весел, но уже и не зол, она спрашивает:

— Так, значит, вы, господин мой, вызволили маркграфиню?

— Вызволил, вызволил, — отвечает Волков.

— И какова она? — продолжает баронесса.

— Матушка! — тут срывается на крик Карл Георг. — Зачем вам эта маркграфиня? Пусть батюшка расскажет про колдунов. Про колдунов всем интереснее.

Но баронессу уже разбирает любопытство.

— Помолчите, барон, — строго говорит она старшему сыну. И, уже обращаясь к Волкову, добавляет: — Супруг мой, пока воду не согрели, не желаете ли пройти со мной в спальню?

— Конечно, душа моя, — отвечает генерал и не без труда поднимается из кресла. И видя, что старший сын готов уже снова кричать, да и средний тоже недоволен тем, что мать уводит отца, он обещает сыновьям: — После обеда расскажу вам, как было дело, и каковы были колдуны, и какие злодеяния кровавые они творили у себя в замке.

Оставив детей и монахиню внизу, супруги поднялись к себе в спальню, и там баронесса стала к мужу ласкаться, хоть и не очень-то умело — никогда к тому у неё не было способностей, — но страстно.

— Ну, скажите, господин мой, — шептала она и целовала его, — вы там хоть раз обо мне вспоминали, хоть раз думали? Я ведь жена ваша, вы мне прежде говорили, что Богом я вам дана.

— Думал, думал, — отвечал генерал, и почти не врал ей. — Бога молил, чтобы вас и сыновей ещё хоть раз увидеть.

— Честно? — не верит жена и заглядывает ему в глаза. — Ну, скажите, — честно? Или это шутки ваши дурные?

— Да честно же, говорю вам, верьте! — отвечает ей супруг. — Вас вспоминал, и не раз, — говорит он, и опять не врёт: вспоминал он её, вспоминал не раз, но когда сравнивал её с маркграфиней. — Бессмертной душою клянусь.