Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 158 – Борис Конофальский

— Ладно, — говорит Сыч, — без склок так без склок, я ж понимаю, дело прежде всего, а дело серьёзное.

— Вот именно, — соглашается Волков, — дело серьёзное, а тебя уже в городе знают, так что делай всё тихо, лучше ночью…

— Уж этому меня учить не нужно, — важничает Сыч. — И сам всё понимаю.

— Понял, не учу, — соглашается Волков. Соглашается с подчёркнутым уважением. И Сычу, и всякому другому человеку, что достиг в своём деле каких-то вершин, уважение надобно. Спесь в делах, в которых надобно полагаться на людей, неуместна и вредна. — Кстати, а что тот человек… ну, из Ланна, письмо которого ты мне приносил, не отозвался ещё?

— Нет, не отозвался. Я ему написал пару строк, чтобы приезжал, как вы и велели, но письмо то до Ланна, думаю, ещё и дойти не успело, — отвечает Фриц Ламме.

— Угу, — кивает генерал. — Я в Вильбург уеду к сеньору, так если он ответит или вдруг приедет, ты его не отпускай, приюти, у меня на него планы есть. Помочь он нам должен.

— Ну да… — соглашается Сыч, — нам он пригодится. Думаю, после того что эти ублюдки сотворили, пока вас не было, нам нужно будет со многими, со многими из них тихохонько переговорить.

Всё-таки Сыч был человеком действительно смышлёным, человеком, на которого можно положиться. Он всё понимал и, главное, готов был делать неприятное, опасное, но нужное дело.

Утро следующего дня, как обычно, начиналось с криков сыновей, снова они дрались и орали, отвлекали отца от письменных дел. Гюнтер наливал ему настойки для укрепления здоровья, жена сновала по комнатам, возбуждённая и радостная предстоящей поездкой, а он писал письма своим «родственницам» в Ланн.

Ну, Брунхильде написал, дескать, рад, что граф теперь в безопасности, что тоже скучает по нему и надеется, что выйдет случай навестить его. В общем, ничего важного. А вот Агнес… У «племянницы» он справлялся об интересах архиепископа: дескать, что старый поп задумал, зачем Волков ему понадобился?

Ну и, конечно, он не стал стесняться и написал Агнес, что если родственники её жениха хотят преподнести ему подарок… то деньги ему совсем не помешают. Честно говоря, генерал ощущал непрочность своей позиции после того, как мерзавцы на рынках стали кричать всякое про Брунхильду. И мысль о завершении строительства замка его не покидала ни днём, ни ночью.

— Куда вы? — сразу насторожилась баронесса, когда он звал фон Готта и Кляйбера и велел им седлать коней.

— Заеду к сестре, а потом доеду до замка, — отвечал, принимая от Гюнтера одежду.

— Хоть бы день дома побыли, — начались извечные упрёки супруги.

— Хорошо, — вдруг соглашается он, — а вы к замку тогда езжайте, посмотрите, не пьян ли сторож, проверьте, не воруют ли мужики кирпич, он там у северных башен сложен, — тут генерал вспоминает: — Ещё посчитайте, сколько ещё мужиков надо будет на барщину гонять, чтобы закончить ров под западной стеной. Там ров-то до сих пор до берега не дотянут, — Гюнтер помогает ему натянуть сапоги для верховой езды, а барон смотрит на жену, — ну так что, дома мне посидеть, а вы за меня дела поделаете?

Конечно, никаких кирпичей баронесса считать не собирается, а лишь восклицает ему в ответ:

— А когда же мы в Вильбург поедем?!

— Не раньше, чем сюда придёт Карл, — стараясь быть спокойным, отвечает Волков.