Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 120 – Борис Конофальский

— Ах, добрейшая моя родственница, дорогая Клара, вы всегда помните о моих привычках, — Волков подошёл к ней и целовал ей руку. — Конечно, распорядитесь, пусть принесут воды, да пусть не греют, и так жарко.

И пока ротмистр собирал людей и седлал лошадей, Волков вернулся в свои покои и при помощи Гюнтера, раз уж нет оруженосцев, стал надевать кольчугу, а после и кирасу. И уже когда слуга застёгивал на нём горжет, в двери постучали.

— Кто там? — поинтересовался генерал.

— Друг мой, это я, — отозвался из-за двери хозяин дома.

— Входите, входите, дорогой родственник, — Волков даже встал и подошёл к двери, чтобы встретить Кёршнера.

А тот, увидав, что генерал уже наполовину облачён в латы, удивился:

— Вы затеваете, кажется…

— Прогулку, — с усмешкой закончил за него генерал.

— А… — купец указал рукой на его доспех.

— А, это… — барон опять усмехается. — Это что-то вроде моей ночной рубахи. Пока не облачусь, не могу успокоиться… Да и в этом городе сей костюм очень полезен для здоровья. А то тут такой нездоровый воздух…

Волков снова садится на стул, а слуга берётся за поножи.

— Я пришёл поблагодарить вас, — говорит Дитмар Кёршнер, кланяется, — но, кажется, помешал…

— Наоборот, мой друг, наоборот, — уверяет его генерал. — Иначе мне пришлось бы заводить этот разговор с вами с утра.

— Я слушаю вас, дорогой родственник, — сразу оживился хозяин дома. — Готов, содействовать всеми силами.

— Я сейчас проедусь по городу, немного пошумлю, взбодрю подлецов Гейзенбергов…

— О, — только и смог вымолвить купец.

— Да… — Волков подал левую ногу слуге, и тот стал крепить на неё наголенник. — Так вот, ничего серьёзного не будет, пальбы немного случится, и всё… Но, — тут генерал делает паузу, — завтра, конечно, в городе о том начнут судачить. А вы всем людям, всем приказчикам, писарям, всем, всем… будете говорить вот что…

— Что же? — хотел знать Кёршнер.

— Скажете, дескать, родственник хотел взять дом Гейзенбергов, да поспешил, от ярости не обдумал дела и посему не смог сломать дверей; будете говорить, что Гейзенберги отбивались, но тем меня только раззадорили, что теперь я жду большой отряд в три сотни человек, что мой полковник уже где-то в Эвельрате и что дня через три-четыре будет уже здесь, и будет он… — Волков многозначительно поднял палец к потолку, — и будет он здесь с пушками.

— О! — опять удивлялся купец. И тут же стал продолжать: — Но ежели я своим писарям скажу об отряде и пушках утром, то уж поверьте мне, дорогой родственник, о том весь город будет знать уже в обед.

— Так нам то и надобно, друг мой, — отвечал ему генерал, подставляя вторую ногу слуге для облачения её в железо. — Нам то и надобно.

— Раз так надобно, то всё так и скажу.

И тут Волков понял, что этот визит его верного друга не случаен, то был первый раз, кажется, когда хозяин дома беспокоил своего уважаемого гостя в столь поздний час в его комнатах, и тогда Волков поинтересовался:

— Друг мой, кажется, вас что-то беспокоит?

И тут Дитмар Кёршнер вздохнул:

— Признаться, всё это тяготит меня.

— Тяготит? — в голосе родственника генерал услышал те интонации, которые слышать ему было неприятно. «Неужто купчишка сейчас станет просить меня искать со злобным семейством примирения? Неужто хватило ему одной бессонной ночи с пальбой, чтобы пресытиться борьбой и решить сдаться?». И он решил всё выяснить сейчас, чтобы, прежде чем делать следующий шаг, понимать, может ли он надеяться на своего родственника. — И что же вас тяготит, друг мой, говорите, не стесняйтесь.