Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 76 – Борис Конофальский

— Ах, не ревнуйте, барон… — девица смотрит на него поверх стакана, ей нравится этот его тон, с капелькой упрёка, и она продолжает: — Что там за объятия? В чулане, не снимая одежд… Отдалась скорее от жалости к нему, чтобы не вздыхал… И чтобы новое для вас же выведать… — И добавляет с пренебрежением, свойственным уже искушённым дамам: — Да и не чета он вам…

— Ну хоть то в радость. И что же вы такого для меня выведали? — сразу ухватывается за эту возможность генерал.

— От счастия сказал мне, что батюшка этого Гуту два месяца как, представлял Рауху. В своём кабинете. Для какого-то дела в Малене.

— То есть, — тут барон уже едва сдерживал себя, чтобы не прейти на тон серьёзный, и продолжал, по возможности, всё ещё игриво: — Это граф предложил этого Гуту для дела в Малене?

— Да нет же… — она качает головой. — Гофер не так сказал… Я поняла, что они давно просили… Просили батюшку о содействии им, а он сказал, что в делах подобных ему участвовать не резон. И что сие надобно делать через суд Его Высочества. Но они не отступали, говорили, что ваша сестра — насмешка над фамилией, что не графиня она…. И всякое подобное… И он соглашался с тем… Но отказывался помочь. Дескать, к герцогу идите, а я уж помогу, чем смогу, а они всё просили его… Говорили, что он первый из Маленов, что глава рода. А принц им не помогает. И что больше им некуда податься, негде искать справедливости… И тогда он представил Рауху этого Гуту.

— Какому из Раухов? — уже серьёзно интересуется барон.

— Не знаю, — отвечает дева. — Наверное этому слащавому, Каспару Оттону фон Фреккенфельд, он же, кажется, старший из фон Раухов-Малена. — И тут же она вскипает: — И что же это, барон, вы только и будете, что об этом меня пытать, лишь для того я вам надобна?

Её, конечно, можно понять, девица шла к нему не только, чтобы секреты выбалтывать, её нужно немного приласкать, чтобы не сердилась, и тогда он улыбается ей и говорит мягко:

— Дева милая, а не поднимете ли подол платья своего?

Она, как ждала такой скабрезности от него, сразу ставит стакан на стол, усаживается на своём стуле поудобнее и начинает поднимать тяжёлую ткань по ногам:

— И как, господин генерал… Как высоко прикажете мне подобрать юбки, чтобы вам понравилось?

Тон её сразу стал ласковым, а в глазах томление появилось.

— Так высоко, как задирают подолы распутные девицы в кабаках, когда ищут человека, чтобы его соблазнить, — отвечает ей Волков.

— Тех девиц я не видала, но… Наверное… Поднять подол надобно выше чулок? До самого-самого верха? — угадывает Клементина с придыханием, ей явно пришлась по нраву игра в распутных кабацких девиц.

— До самого верха, до самого… — мягко упрашивает её генерал. — А ещё… Положите-ка свою ножку на подлокотник стула.

— Как пожелаете, мой господин, — отвечает ему она и делает, как он просит. — Так?

— Именно, — Волков улыбается. А внешней стороной ладони проводит по её волоскам, прикасается к самой нежной плоти девы пальцами. — Именно так.

А потом наливает ей полный стакана вина, но дева стакана не берёт, а вскочив, кидается ему на грудь, целует его в губы, а потом, оторвавшись, и спрашивает:

— А служанка у вас в доме есть?

— На что вам? — удивляется генерал.

— Платье это я сама не сниму. Мне нужно расшнуровать корсет.