Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 68 – Борис Конофальский

И тогда он остановился, и поклонился собеседникам Амалии, и те кланялись ему весьма учтиво, и лишь после этого, госпожа Цельвиг решила к нему подойти.

— Что же это вы, моя дорогая, не рады мне? — удивляется Волков.

— Рада… И готова вас порадовать, когда пожелаете, да вас теперь, всё больше другие радуют, — замечает ему госпожа Амалия с обидой в голосе.

— Ах, что за глупости? — говорит ей генерал. — Это вы про то… — Он не заканчивает фразы, но красотка и так всё понимает.

— Про то, про то… Про эту фон Сольмс.

— Амалия, я вас умоляю, — смеётся барон.

— Уж и нашли на кого польстится, обидно даже, — выговаривает ему женщина. — Уж кто бы другой был, так может и не обидно было, а эта потаскушка тонконогая… Её во дворце всякий муж уже отведал, она едва ли не лакеям даёт… — Женщина смотрит на него и качает головой с сожалением. — И вы туда же…

— Ах, да бросьте, дорогая моя Амалия, — Волков не хочет терять эту полезную, и главное, очень приятную даму, — то было после пира… Просто познакомился, да и всё тут. — И он лезет к себе в поясной кошель и сразу нащупывает там кольцо, вытаскивает его и протягивает женщине: — Вот, и не думайте, что я про вас не помню.

Тут взгляд милой госпожи сразу меняется, она неотрывно смотрит на кольцо, и генерал видит, что массивное золотое украшение женщине, безусловно, нравится. Но она не берёт украшение, а говорит генералу:

— Так эта распутница фон Сольмс хвасталась, что вы ей тоже кольцо подарили.

— Так то не ей, — почти шепчет барон, — то всё больше её отцу, обер-прокурору, а это — только вам, моя дорогая, — и он суёт колечко в руку красавицы. — Тонкая работа, правда размера вашего не знал.

И Амалия берёт кольцо, и сразу надевает его на свой пальчик. Кольцо отличное, у неё есть ещё парочка, но те оба явно дешевле нового. Оно чуть-чуть велико, но Амалия Цельвиг, кажется, оттаяла:

— А не дурное колечко, — госпожа разглядывает украшение на своей руке. И ей ещё ко всему, конечно, очень нравится, что кольцо это генерал подарил ей при свидетелях. Женщина улыбается.

— Да, кольцо красивое, — соглашается Волков, — думаю и баронесса от такого не отвернётся.

Больше Амалия Цельвиг на него не злится, а даже берёт его под руку и прижимается к его плечу:

— Эта потаскушка фон Сольмс смеялась над вами, говорила, что сказала вам, что у неё нет кареты и просила вас отвезти её домой, а у самой карета была. — Женщина, говоря это, не отрывает взгляда от украшения. И так повернёт ручку, и эдак, и всё ей нравится. — Ещё говорила, что вы поначалу упорствовали, но сдались её чарам уже в карете. Ах, как вас мужчин легко обманывать!

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀

И опять он не встретился с фон Готтом во дворце. Не стал того дожидаться, а попрощался с Амалией, пообещав ей, что в ближайшие дни обязательно навестит её, уехал домой. А там барона, как он и предполагал, ожидала супруга с новым вещами и сообщением:

— Денег-то вы мне дали мало, пришлось у портного брать в долг.

— Да как же так? — удивился генерал. И в его удивлении благодушия не было вовсе. — Как же так? Я же дал вам как раз на новое платье, и вчера ещё давал денег. Неужто вы всё потратили, да ещё и в долг умудрились взять?

— Ах, что там за долги, — отмахнулась жена, — всего двадцать шесть талеров, зато смотрите… — она берёт из рук Ингрид платье из красивой материи. — Вот, в Малене такого нипочём не сыскать. А когда я ещё-то в столице буду? Когда? — Баронесса с вызовом смотрит на мужа. И потом победно заканчивает. — И что же мне, по вашей воле, в старье годами ходить? А может и тут ещё обновлю. Может нас кто ещё на ужин пригасит. — Она вздыхает мечтательно, а после смотрит на мужа с осуждением. — Жаль, что мы никого в наш убогий домишко пригласить не можем сами… Куда тут людей приглашать в эту тесноту? Тут и потанцевать негде… Музыкантов посадить некуда… А то я бы бал дала.