Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 6 – Борис Конофальский

И генерал ещё раз подтверждает это кивком головы: да, господа, из всех, кто был в замке, я один был облечен рыцарским достоинством.

— Господин барон, — продолжал молодой граф, — я недавно имел честь пройти акколаду и получить шпоры, — видно, что юноша немного волнуется, — но я по своему возрасту не мог получить их по заслугам своим, а получил их скорее авансом, насколько я знаю, вы получили свои шпоры за огромные заслуги, как и землю, как и титул барона.

— Да, так и было. Признаюсь, вам, господа, мне ничего легко не давалось, — снова соглашается барон.

— Да-да, вы же дрались с горцами из-за реки, а они упорные воины, не знающие ни устали, ни пощады, вы даже ходили с успехом на их землю и разоряли её, — подхватил принц, — и они, потом, в итоге, склонили пред вами колени.

И тут Волков говорит им улыбаясь:

— Господа, вам, будущим правителям, надобно запомнить, что вслух о чьих-то «склонённых коленях» лучше не упоминать, это озлобляет тех, кого вы победили, разжигает ярость в их молодёжи, которая, пока не повзрослеет, будет требовать сатисфакции. В горах, за рекой, после моих походов, до сих пор многие меня ненавидят. И, в случае подобному этому, я обычно употребляю другие слова, я говорю, например… Ну, что мне удалось склонить горцев к миру на приемлемых для меня условиях.

— Блестяще сказано! — заметил распорядитель двора Кюн, который стоял рядом и слушал их разговор.

— Вот это и называется политика! — похвалил генерала секретарь магистрата. И напомнил молодым господам: — А ещё барон, совсем недавно угомонил еретиков Фёренбурга и побил на реке знаменитого маршала безбожников ван дер Пильса. Но главная сила барона — в умении уговаривать людей, это всем во дворце известно. Он очень тонкий политик.

Волков им обоим кивал в знак признательности: благодарю вас, господа, благодарю вас. Ах, какие же молодцы эти Кюн и Багель. Эти опытные царедворцы были очень вежливы, и учтивы… Если не сказать льстивы… И чем больше семья курфюрста уделяла внимания генералу, тем больше они готовы были восхищаться его подвигами, его храбростью, его умом и политическими навыками. Но при том при всём, генерал прекрасно помнил, как ещё недавно, тот же самый Кюн вставлял ему в колёса палки, по заказу обер-прокурора. Так что восхищение этих господ, ровным счётом ничего для него не значило. Дворцовые флюгеры, и не более того. А может быть и вовсе злокозненные лицемеры.

А оба молодых человека, послушав вельмож, понимающе кивали: да-да, политика, политика. Мы всё понимаем. Хотя барон видел, что они и не задумывались над предметом, с которым так быстро соглашались. Юнцы. Что с них взять?

А потом юный герцог и продолжает:

— Господин барон, а можно ли пригласить вас сегодня на ужин, многие наши друзья, тоже хотели бы вас послушать?

— Мне жаль, господа, но сегодня я уже приглашён на ужин, — отвечает генерал, вежливо кланяясь в ответ на приглашение.

— Приглашены? — удивляется Георг Альберт. Кажется ему пришлась не по нраву мысль, что кто-то посмел перехватить такого желанного и интересного, для молодых людей, человека. И тогда он интересуется. — Может это женщина?

— Нет, господа, — тут Волков смеётся над мальчишками. — Не женщина, конечно, но… Тем не менее, от этого приглашения отказаться я не в силах.