Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 28 – Борис Конофальский

Уж сколько времени прошло с их общего молчания, и герцог вдруг и спрашивает:

— А что же графиня, она вам сестра родная?

Вот так вот, словно и не было той речи Волкова, которую он посчитал убедительной, словно не было того вопроса, на который он ждал ответа.

«Сестра? Почему спрашиваешь про неё? — тут, признаться, барон немного заволновался. — Что же тебе надо от меня?»

Но вопрос был задан, вопрос был прям и на него нужно было отвечать, и он тогда говорит:

— Нет, графиня дочь моего дяди, младшего брата моего отца, они оба были мореходами, шкиперами. Но она мне как родная. Когда дядя уходил в море, так Брунхильда жила при нас. Росли мы вместе, после того как сгинули оба наших отца, я ушёл на войну, а она осталась при своей семье со стороны матери, а я как навоевался, так стал искать всех родственников. И её нашёл, она бедствовала.

— Бедствовала… — как-то странно повторил курфюрст. — Ну, зато сейчас проживает в достатке. Говорят, что она при дворе курфюрста Ланна частая гостья. Говорят, он к ней благоволит. Дом прекрасный к житию ей устроил, карета у неё лучшая в городе… Взялась откуда-то… А к ней ещё и цуг из четырёх жеребцов.

— Мне про то, ничего не известно, Ваше Высочество, — отвечал Волков чуть обескураженно. А сам думал: «Чёртова потаскуха, снова голову какому-то дураку вскружила… Не иначе опять зелье Агнес пользует». И чтобы не молчать, продолжил, вроде как оправдываясь. — Уж не думаю… — Он не нашёлся, как продолжить фразу и закончил так. — Курфюрст Ланна немощен, ходит с трудом, не думаю, что она… «нынче у него в фаворитках».

— Да, — задумчиво продолжает принц эту неприятную для барона тему. — Сестрица ваша, как говорят, сразу заблистала и при дворе архиепископа, и в местном обществе. Быстро звезда взошла… Писали мне, что это благодаря некой госпоже Агнесс. Та госпожа быстро вывела графиню в свет. Она тоже, кажется, вашей фамилии?

— Агнес фамилии иной, она моя племянница, по линии матери, но так как она сирота, я дозволил ей именовать себя Фолькоф, — сразу стал отвечать генерал.

— Говорят, та дева необыкновенна набожна и умна, — продолжает Его Высочество.

— Писание знает наизусть, с какого места не спроси, — отвечал своему сеньору вассал. — И то — ещё с детства.

— С детства… Да… Она говорят, постится и справляет службы в известном женском монастыре, дружна с настоятельницей, а ещё вхожа в высший круг священства Ланна так же, как и в круги светские.

Наверное, герцог знал об Агнес больше, чем он, и посему генерал только развёл руками:

— Меня сие не удивляет. Дева и вправду всегда была очень способна.

— Она уже немолода, она собирается принять постриг? — продолжает интересоваться курфюрст.

— Нет, сеньор, у меня не было времени заняться её судьбой, да и вход в Ланн мне ещё заказан. Но недавно Агнес была у меня и просила моего одобрения на брак.

— О, вот как! Значит вас можно поздравить?

— Да, — отвечал Волков не очень-то воодушевлённо, — но боюсь, что в подарок мне придётся подарить ей мой дом в Ланне, в котором она сейчас проживает. — И он снова намекает своему сеньору: — Так как иных подарков, пока, я ей сделать не могу.

Но и этот намёк его сеньор игнорирует и просто говорит своему вассалу, как бы вспомнив:

— Давайте вернёмся в столовую, барон, я так легкомысленно бросил гостей, а то — неправильно.