Онлайн книга «Божьим промыслом. Кинжалы и вексели»
|
— Ну, хорошо, — соглашается генерал. — Хорошо. Ответь-ка, а где прячется Ульберт Вепрь? — О, Господи! — Адвокат разевает рот и начинает стонать, подняв глаза к потолку. — О-о-о-о-о… Ну, откуда же мне про то знать? Откуда, я же не так… Но Волкову противно всё это слушать, он машет рукой: заканчивайте. И два человека, что держали конец верёвки, подтягивают её на себя, ноги адвоката отрываются от пола, и его стон переходит в неприятное сипение… Голова склоняется на бок, лицо моментально наливается кровью и становится сизым, даже в свете лампы то видно, но он таращится на генерала и продолжает ещё шевелить губами. А один из людей Сыча вдруг обхватывает висельника за ноги, и силой дёргает его вниз. И поясняет зачем-то: — Это чтобы побыстрее было. Волков оборачивается и выходит из спальни адвоката. Спускается по лестнице, а за ним идёт фон Готт. Ещё недавно, он может быть, и оставил бы негодяя в живых. Может быть. Но барон был так добр до того, как напали на ЕГО Брунхильду и ЕГО «племянника», а ещё до того, как он узнал про то, что некоторые похвалялись, что заберут у него ЕГО Эшбахт. Теперь же генерал хотел, чтобы все холуи Маленов знали, что служить этим чумным крысам — дело опасное. Очень опасное. «Кровью блевать будете!» *⠀ *⠀ * Утром, едва открылись ворота города, Сыч с его людьми выехали из Малена. О том ему сообщил Ёж. А барон, как ни в чём не бывало, принялся за дела, тем более что на почте его с утра ждало письмо от Его Высочества. Наконец-то! Принц писал, что будет уже через четыре дня. Он собрал всех тех, кого считал своими соратниками и прочитал им письмо, а после и говорит: — Господа, время ещё есть, но это не значит, что оно у нас в избытке. Давайте уже сделаем то, что надобно. В тот же день, вернее в ночь того дня, он снова поехал к сенатору Гумхильду. И снова вызвал его к себе в карету, недолго говорил с ним. Главное, что хотел узнать генерал: как чувствуют себя те, кто не является его сторонниками. И убедился, что чувствуют они себя ровно так, как того и нужно барону. — Говорят, какие-то люди повесили одного адвоката, — рассказывал Гумхильд, косясь на генерала. — И то были совсем не разбойники. Город о том только и болтает. — Я думал, город болтает о визите принца. Ну, хорошо… А откуда же вы знаете, что не разбойники? — поинтересовался Волков. — Разбойники не вешают, разбойники режут, или головы проламывают, — объяснял сенатор. — Да и не взяли у него ничего, хотя в комнате был ларец с деньгами. Да и откуда у нас взяться таким лихим разбойникам, чтобы не стеснялись ночами врываться в дома честных людей? Таких у нас давно не было. — М-м… — понимает генерал. — Не было давно? А что же болтают люди насчёт этого дела? — Много чего болтают, но больше всего… Люди волнуются, — замечает Гумхильд. — Людям свойственно волноваться, — говорит ему генерал и добавляет: — Особенно тем, за кем водится всякое недоброе. На это сенатор только покивал головой: ну, да. Ну, да… «Люди волнуются. — Барон ехал домой и размышлял обо всём услышанном. — И пусть. Тише будут себя вести». Он, конечно, не был в том доподлинно уверен, но, кажется, его послание дошло до тех, кого в городе считали партией Маленов. «Главное, чтобы они забились под камни и не устроили чего, во время визита принца!» |