Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 161 – Борис Конофальский

— Ах, господин мой, долго ли вы ещё будете говорить? Я устала, засиделись мы уже.

— Ах, нет! Что вы, баронесса?! — восклицала хозяйка. — Мы не желаем, чтобы вы уходили.

Но время действительно было позднее, а завтра нужно было снова вести сложные и непростые разговоры, и поэтому барон и баронесса всё-таки откланялись.

Но спать он сразу не лёг, хотя чувствовал, что уснёт быстро. Волков пошёл к Кёршнеру. И нашёл не спящим только его увечного братца Дитриха; тот, к удивлению барона, в это время сидел при лампе за книгою — в такой-то час! — и, открыв дверь, сразу спросил, может ли он чем-то помочь генералу. И тогда генерал на всякий случай спросил у него, что он знает о банковском деле. И, в частности, про долговые обязательства банков, про векселя. И тогда Кёршнер-младший пригласил гостя к себе, сильно хромая, подошёл к столу и, усевшись, начал рассказывать всё, что он знает о векселях; и поведал Волкову такого, о чём тот даже не догадывался. Больше всего удивило генерала то, что большие банки и торговые дома выписывают векселей намного, намного больше, чем у них есть золота или серебра, чтобы те бумаги покрыть.

— Не понимаю, так для чего же это?

— Ну как же… Во-первых, не всегда можно привезти нужную сумму наличным серебром. Десять тысяч монет и то уже не всякому человеку поднять…

— Золото.

— Да, золото в том большая помощь… была… до тех пор, пока с западного океана не стали приплывать корабли с золотом, обесценивая его всё больше и больше. Но, как я и сказал, облегчение расчётов — то только первая причина появления векселей. Вторая причина — это увеличение возможностей. Испокон веков многие известные дома в бумагах своих превышают объемы торговли над своими деньгами в разы. И в два, и даже в три раза.

— И тем увеличивает свои обороты, а значит, и доходы, — догадывается барон.

— Истинно, истинно… Именно увеличивают доходы с капитала, при том что капитал в разы меньше, чем хождение платежей. Вы всё правильно поняли, господин барон.

— Но это же… — Волков после хорошего ужина с вином не очень быстро соображает. И тем не менее… — А вдруг случится так, что вам предъявят векселей больше, чем вы сможете обеспечить серебром и золотом?

— Нужно знать грань, — отвечает ему Кёршнер-младший. — Большие дома в этом деле вращаются сотни лет, они знают все течения, все подводные камни… Они знают, как не переступить черту… Но даже если всё пойдёт не так, они перезаймут требуемую сумму. Большие дома… они переплетены между собой договорами и обязательствами, общими интересами, хотя зачастую и конкурируют меж собой. В этих делах всё тонко, зыбко… И очень многое зависит от того, проявляют ли к вашим бумагам доверие, принимают ли их. Вот поэтому господина Цумеринга и интересуют ваши связи при высочайших домах.

— Доверие, связи… Похоже на какую-то хитрую игру, — замечает генерал.

— Именно на хитрую игру. Дурную игру, в которую играют дурные люди, — соглашается с ним мудрый Дитрих Кёршнер. — Потому мы и держим при себе нашего Фронцера, у него просто нюх на всякие такие вещи. Он, принимая всякие векселя, сразу называет их дисконт, как он его назовёт, так мы от покупателя и требуем. Редко кто оспаривает. Много денег нам на том экономит. Много.

— Но есть же векселя домов, что принимаются без дисконтов, — напоминает ему генерал.