Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 134 – Борис Конофальский

— Лестницы здесь поставите, — говорил генерал, разглядывая из кареты забор. — Тут от фонарей далеко будет. Одну на подъём, одну на спуск.

— Да, хорошее место, — соглашался Нейман.

— Биккель, — продолжает Волков. — Как капитан и его люди перелезут во двор, так вы тоже на забор влезайте.

— Угу, — отвечает сержант-кавалерист. — И что там?

— Ничего, сидите на заборе и ждите, пока капитан обратно не пойдёт; если попросит о чём, так подсобите ему. Или мне передадите, фонарь с собой тайный возьмите.

— Угу, — Биккель всё понял.

— Фон Готт. А вы проедете вперёд, до конца улицы. Там рогатки, может, и стража где рядом; думаю, если за стражей кто побежит, так это именно туда. Вы уж не пропускайте.

— Как пожелаете, сеньор, — кажется, молодой человек всё ещё дуется на своего сеньора за ночной запрет покидать дом.

— И без грубости, фон Готт, без крови чтобы.

— Да понял я, — отвечает оруженосец.

— Мы с Луиджи будем тут же, рядом, — продолжает генерал. — Всё, как будто бы. Поехали домой, обедать и отдыхать.

* ⠀* ⠀*

После обеда явился Грандезе, весь взмокший, и пока жена подавала ему еду, большую чашку солдатской гороховой похлёбки с толчёным салом и чесноком, сваренную Гюнтером, быстро рассказывал:

— Не день, а суета!

«Ещё и ночь такая будет», — замечал про себя барон.

— С утра, я только к дому Гуту тележку подкатил, а он уже куда-то собирается. И рано причём. Он сам рано-то не встаёт, к утренней службе не ходит, а тут вдруг позавтракал уже и поехал, с одним из своих товарищей, я говорю его лакею, тот как раз у меня масло для ламп покупал: куда это господин твой направился? А он говорит: к обер-прокурору, по делам, — Луиджи начал есть из поставленной перед ним тарелки, ел он быстро. — А я так думаю: чего время терять, доеду-ка я до «Герцога Леопольда», погляжу, что там с господами из Малена, схватил тележку и побежал, и как раз успел к их отъезду… Они в карету лезли.

— Уехали, что ли? — уточняет генерал.

— Так нет же, — сообщает ему Грандезе улыбаясь. — Все в одну карету залезли и сундуки не взяли, ну я и смекнул, что едут они… — ловкий человек улыбается, отламывая кусок белого хлеба.

— К обер-прокурору! — догадывается Волков.

— Сеньор барон, я подумал точно так же, — продолжает улыбаться Луиджи. — Я бросил тележку там же, у трактира, просил одного из лакеев приглядеть, так тот обещал, да, скорее всего, у меня из неё всё поворуют… Дьявол! — он качает головой и зачерпывает очередную ложку супа. — А это вкусно, это ваш Гюнтер варит такое?

— Да, он.

— Очень неплохо, кажется, так всё просто…

— Бог с нею, с похлёбкой, и с твоей тележкой тоже, говори уже, куда Малены поехали, — не терпится знать Волкову.

— Слава Богу, что карета у них переполнена была, ехали они еле-еле, я за ними поспел, хоть и бежать пришлось далеко. Ведь от трактира до дома епископа здешнего, почитай, две трети города пробежать надо было. Но добежал, и карета их как раз там была.

— К попу, значит, поехали? — переспрашивает генерал, скорее для раздумья, чем для уточнения.

— К нему, к нему… — Грандезе продолжает торопливо есть, — на моей памяти уже третий раз. И вот что я вам скажу, сеньор, так просто к этому попу они не ездят, авось не столоваться и не причастия ради с отпущениями грехов.

— И что же они к нему ездят? — спрашивает барон, хотя и сам догадывается, для чего нужны Маленам эти визиты.