Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 129 – Борис Конофальский

«Вот и слагаемые нового злодейства! Знать бы ещё, что они задумали».

Впрочем, барон не для того сюда ехал, чтобы выведывать планы, он приехал вырвать у Маленов из пасти опасный клык.

— Расскажи-ка мне про него, — говорит он.

— Дом у него на улице Вальдшнепов, дом хороший, большой, каменный забор с улицы, конюшня на шесть лошадей, двор; в самом доме не был, но двор и дом ухожены и чисты, — рассказывает Луиджи. — Явно человек не бедствует, одет всегда богато… При оружии…

— При каком? — первый раз за весь разговор интересуется капитан Нейман.

— Всегда при мече и кинжале, — сообщает Луиджи, — а у одного из его людей я видел пистолет.

— А людей при нём сколько? — теперь спрашивает фон Готт.

— Обычно один, но всего с ним в доме живёт двое. Но иной раз и двое ездят, — говорит ловкий человек.

— На чём они ездят? — продолжает расспрашивать его Нейман.

— Только верхом, — отвечает Луиджи. — Кареты у него нет… А вот кони есть, кони у него отличные.

— Верхом, — повторяет Волков. — Видно, молод и силён, раз каретой пренебрегает.

— Не молод, лет ему давно за тридцать, а что силён, так это верно — статен, высок, — соглашается Грандезе.

— Возможно, и кольчугу под одеждой носит, — предполагает генерал. И глядит после этого на Неймана. «Ну что, дружок, этот господин непрост будет. Это тебе не адвоката маленского вилами заколоть!».

А у того лицо спокойное и холодное. Кажется, ему всё одно: что адвоката маленского убивать, что бриганта вильбургского.

— И как же нам до такого красавца добраться, чтобы сделать всё тихо и быстро и желательно в ночь, чтобы потом из города под утро спокойно выехать? — интересуется барон. — Чтобы в лапы страже не попасть. Чтобы шуму не было, чтобы всё это до герцога не дошло.

— М-м… — тянет Грандезе. И отвечает не сразу. — Тут нужно думать.

— Жена у него есть? — снова задаёт вопрос Нейман.

— Живут при нём в доме две бабёнки, но поп с соседней церкви сказывал, что среди них нет его жены законной; одна вроде как ключница — та, что постарше, — и та, что помладше, как служанка, но обе… обе пригожие… Фрау Анна и фрау Мария, — тут Грандезе качает головой, — Больно хорошо одеты, чтобы быть прислугой, ручки у них чистые да нежные, хоть на базар и ходят иной раз. Но всё больше еду и всякое им привозят бакалейщики прямо в дом. В том числе и я. Зелень и масло, жир свиной они у меня покупают. Прачка к ним ходит. Так что…

— А ещё люди в доме есть? — продолжает Нейман. — Слуги какие-нибудь. Повар, кухарка.

— Двое, один конюх и один лакей, что ли… — вспоминает Луиджи. — А готовят, видно, женщины. А больше, кажется, никаких слуг у него нет. Как и детей, да… Детей точно нет.

— Ну понятно, — резюмирует капитан. — Получается, полон дом всяких людей.

— Да. Два слуги, две женщины, и ещё два его товарища или подручных, — подсчитывает Грандезе.

— А церковь? Он ходит к причастию?

— Один раз я его видел в церкви, — говорит Грандезе. — И ещё один раз возле храма с одним из его людей… Больше вроде и нет.

И после этого Нейман и говорит:

— Надо осмотреть дом, улицу и забор — что там да как…

С этим все соглашаются, но разговор длится ещё некоторое время, прежде чем они расходятся спать.

* ⠀* ⠀*

Едва рассвело, сразу после завтрака, барон, Нейман, фон Готт и Биккель сели в карету и поехали на улицу Вальдшнепов, а там уже был и Луиджи со своей тележкой. Он как раз стоял у высокого забора, торгуя прямо с колёс. А над забором вторым этажом высился добротный каменный дом с хорошей черепичной крышей и ставнями на окнах. Ставни, правда, были распахнуты навстречу уже не жгучему утреннему солнцу осени.