Книга Во сне и наяву, страница 75 – Борис Конофальский

Она проснулась от того, что ей очень хотелось пить. Дома тихо – братья спят. На будильнике шесть часов сорок одна минута. Она встала с кровати и не одеваясь, в надежде еще поспать, пошла на кухню и тут поняла, что с нее сваливаются трусы. Едва успела рукой их поймать. Это что? Она опускает глаза и видит: трусы разорваны от резинки до самого низа. Ах да… Монета. Золотой монетки она не находит. Не попив воды и в рваных трусах Света возвращается к кровати, откидывает одеяло и начинает искать золотой на простыне. Но и там его нет. Все перерыла, даже встряхнула одеяло, зная, что это напрасный труд. Блин, трусы порваны, денег нет. Можно посмеяться. Но девочке не смешно. Это ее предпоследние трусы. Да еще и грустно, так как она уже начала рассчитывать на эти деньги. В таком нехорошем настроении она пошла на кухню, попила воды и спать уже в этот день не легла.

Папа принес с работы деньги на лекарства. Ура. В школу она сегодня не пойдет, побежит в аптеку. Света сразу села за компьютер, чтобы по специальному приложению посмотреть, в какой аптеке на нужный препарат самая низкая цена. Нашла отличную цену на Ленинском проспекте, можно сэкономить восемьдесят шесть рублей, до той аптеки час пешком, отлично, она добежит за двадцать минут. Заодно и потренируется. Девочка легко позавтракала: перед забегом нельзя переедать, выпила пол-литра воды. Оделась. На улице моросит дождик – осень в Петербурге. Надела старую ветровку с капюшоном и, крикнув папе: «Пока, я убежала», выскочила за дверь. Она бежала и снова думала о монете. «Интересно, а сколько такая тут стоит? Тысяч сто, наверное, монета же старая». Она даже представить не могла, сколько можно купить всего нужного на такие деньги.

Дождик не прекращался, она надела капюшон. А вскоре у нее промокли ноги, кроссовки-то очень легкие, но это ее заботило мало, петербуржские девочки к дождю привычные. Забыла маску, долго стояла в очереди за бабульками и волновалась, дадут ли ей без маски лекарство. Дали, она радостно спрятала коробку в большом внутреннем кармане ветровки. Вышла из аптеки и увидела вывеску «Белорусский трикотаж». Девочка сэкономила почти девяносто рублей. Ну… Можно приглядеть себе белье. Она же хочет его не для удовольствия, а потому что ничего не осталось. Долго выбирала и нашла то, что нужно. Трусы красивые, всего за сто двадцать рублей. Довольная, выбралась из магазина. Дождь не кончился, она стала натягивать капюшон… и мельком увидела ее. Девочка даже замерла от неожиданности. Она снова поглядела на женщину, теперь внимательно. Никакой ошибки. В пятидесяти метрах от магазина стояла та самая элегантная женщина. Просто стояла под дождем, никуда не шла и не пряталась от капель. Все в том же своем плаще, в тех же сапогах, в том же платке, перчатках. Даже солнцезащитные очки не сняла, несмотря на дождь. Дама лишь сдвинула на подбородок антиковидную маску, которую, кажется, носила все время. Она курила, чуть развернувшись в сторону от Светы. И это почему-то показалось девочке неприятным. Светлана заволновалась и начала что-то подозревать. Ну не могло, не могло же такое случаться так часто. Не могли эти встречи быть совпадениями. Плечи плаща, полы плаща, рукава у дамы промокли. Она, что, не на машине? Такие, как она, ездят на «мерседесах», а не гуляют под дождем по лужам, чтобы испортить дорогие сапоги из черной замши. А если машина есть, то почему она не сидит в ней, а мокнет? Женщина курила, не меняя позы, стоя к Светлане вполоборота, но девочка готова была поспорить, что дама смотрит на нее из-за стекол своих дорогих очков. Вдруг девочку толкнула злая бабка в спину, пробурчав что-то про «загороженный проход».