Книга Во сне и наяву, страница 64 – Борис Конофальский

Впредь ей нужно носить куртку и со штанами что-то сделать. Все-таки нельзя бежать быстро, если тебе все время приходится придерживать штаны. Она снова поднесла пальцы к месту укуса и… ничего не почувствовала. Шея словно затекла, мышцы не хотели слушаться, чтобы в очередной раз обернуться, ей пришлось поворачивать все тело. Ну как тут не заплакать?

Господи! Да что же это такое? Она терла укус, щипала кожу, пальцы послушно выполняли приказы, но ни одного ответного сигнала на раздражение мозг девочки не получал. В кожном покрове шеи словно не осталось ни одного нерва, который мог подать сигнал, что шея еще принадлежит ей. Света довольно неосмотрительно, позабыв про жабу, вошла в развалины, взобралась на лестничную площадку. Села на груду ломаного бетона. Уже не только шея, уже и затылок, и верхняя часть спины потеряли чувствительность. Нет, руки работали, ноги тоже, но все равно было страшно. Она вспомнила. Точно такие же ощущения девочка испытывала у дантиста, когда женщина-врач сделала ей обезболивающий укол в десну. Десны словно не стало. Но то было явление временное. Света очень надеялась, что и эта «заморозка» шеи со временем отойдет. И тут она почувствовала что-то влажное, маслянистое в левой руке. Пока она бежала от мух, сжимала это в кулаке. Разжала кулак. Взглянула. Как она могла забыть про это? В черной ладони лежали два раздавленных листочка фикуса. Она зачем-то взяла их в правую руку и стала натирать себе шею. Ну мало ли, вдруг поможет. Вдруг листья спасут. Потом она намазала обе руки соком фикуса, от запястий до локтей, ну не выбрасывать же то, что осталось от листьев. Руки приобрели синеватый оттенок. Совсем не черный, какой имела левая ладонь, наверное, сока оставалось мало. Полюбовавшись руками, девочка подумала, что если бы надела куртку, то, возможно, воротник помешал бы мухе укусить. Девочка решила, что впредь станет носить куртку, как бы жарко ни было. Она полезла в рюкзак за этой нужной одеждой.

— Света-а… А что у тебя с руками? Глянь, Макс… Это у нее наколки.

Девочка не открывает глаз, у нее нет сил, она сегодня совсем не выспалась. Кто-то трогает ее руки, едва прикасаясь к ним пальцами. Это сто процентов Колька. Он все всегда трогает.

— Нет, это похоже на синяки. У меня были синяки.

А это уже говорит Максим. Он никогда не спешит с выводами.

— Нет, не синяки, у меня тоже были, и что… Это наколки, это так иголками колют для рисунка…

— Да я знаю, что такое наколки, это не наколки…

— Дурак, говорю же, наколки… Света сделала наколки.

— Сам дурак, откуда у нее деньги на наколки. Денег в семье нет!

Девочка наконец открывает глаза. Прячет руки под одеяло, смотрит на братьев и спрашивает зло:

— Зубы почистили?

— Нет, только встали и увидели твои руки, – говорит Николай. – Света, а это наколки?

— Марш в ванную, оба! – И понимая, что сейчас будет попытка продолжить разговор, сестра прячет руку под одеяло и предупреждает братьев: – Резко, я сказала. Не дожидайтесь…

Братья, что-то бурча, уходят, а девочка с удовольствием закрывает глаза, еще можно поваляться, эти мелкие умываются и чистят зубы пару минут каждый, не больше, у нее всего пять минут, и они вернутся. Но глаза Света не закрыла. Руки. Точно. Она вытащила правую руку из-под одеяла. Кажется, рука чуть-чуть потеряла цвет и теперь уже не была синей, часть краски осталась на пододеяльнике, теперь она стала скорее серой. Светлана плавно провела рукой, словно дирижировала хором. Движение рукой, простое движение… Ей показалось… Это было приятное чувство… Света вытащила из-под одеяла и вторую руку. В руках этакая легкость. Они как будто невесомые. Особенно чувствовалось в левой кисти, которая все еще черна от сока фикуса. Эту легкость, плавность трудно было объяснить, но легко почувствовать. Просто водить рукой из стороны в сторону приятно. Сжимать и разжимать кулаки, чувствовать в них силу, а в пальцах крепость – классно. Странно, но приятно. Вот только длилось это недолго. Братья провели утренние процедуры с молниеносной быстротой и вернулись, они все-таки собирались выяснить у сестры: отчего ее руки за одну ночь радикально поменяли цвет. Ждать от них вопросов Светлана не стала, убежала в ванную и там еще немного поводила руками, чтобы еще раз почувствовать удивительную легкость в них.