Книга Охотник, страница 75 – Борис Конофальский

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Завернула на банке крышку и спрятала ее в рюкзак: еще пригодится. Девочка была собой довольна.

— И в который раз я благодарю вас, человек Светлана-Света, за то, что вы делаете для меня, – произнес голос. – А сейчас я вас оставлю, мне нужно время, чтобы выяснить новые параметры моих возможностей и понять, насколько раздвинулись границы моего ареала. Завтра, имея новые данные, мы уже сможем начать планировать дальнейшие наши действия.

В принципе, это Светлану устраивало. В ресторане, за шашлыком и коктейлем, она договорилась с Анной-Луизой, что отнесет ей листья фикуса. Сначала Света предложила ей встретиться у здания Ленсовета, но Анна отказалась, сославшись на то, что там очень опасное место. А на уверение Светы, что место там совсем не опасное, Анна-Луиза ответила, что для такой крутой, как Света, возможно, и не опасное. Но для нее и для других простых людей вся улица Типанова и проспект Славы – это место верной смерти. Анна, попивая коктейль, сказала, что первая увиденная ею круглоголовая кошка может ее прикончить и сожрать, не говоря уже о самой маленькой стае собак.

— Ты высокая и худая, а я, блин, мелкий бодипозитив, ты по переходам метро просто идешь, а я за тобой бегу. Бегу и к тому же задыхаюсь.

И тут Светлана с ней согласилась. Анне сто процентов не удалось бы убежать ни от марабу, ни даже от самой медленной медузы.

— Ты за насыпь ходила, а мне даже из моих развалин страшно выйти, – закончила в тот раз разговор новая знакомая. – Ты крутая, Света. Из тебя выйдет настоящая феминистка.

Не то чтобы Светлана хотела стать феминисткой, она даже не очень хорошо понимала, что это значит, тем не менее эта простая лесть подействовала на девочку. Слыть крутой в глазах такой опытной и взрослой девушки, как Анна-Луиза, ей было приятно. И Света согласилась принести фикус в развалины.

Девочка позвала:

— Лю.

Но он не отозвался. Уже ушел. Ну и хорошо. Он все равно не одобрял ее контакты с другими людьми в Истоках. Света быстро собралась. Надела куртку, попила воды, закинула рюкзак за плечи, взяла палку и вышла из депошки. От синих мальчиков, что Аглая развешивала на заборе больницы, уже и костей не осталось. Все растащили, все съели. Только черные, высохшие на солнце пятна под забором. Да кто-то набросал с десяток кусков битого кирпича. Может, им разбивали кости? Да нет, кости, наверное, собаки уволокли.

Интересно, а Аглая где? Света, позабыв про мертвых мальчиков и битый кирпич, пару минут приглядывалась и прислушивалась. Но вокруг было тихо. Вот сейчас Любопытный ей точно не помешал бы. А без него… Разве узнаешь, что там в развалинах творится? Кто прячется за углами неразрушенных зданий, разве разглядишь? Теперь же ей приходилось рассчитывать только на свое зрение и свой слух. И в большей степени на слух. Света не могла бы похвастаться тем, что стала лучше слышать. Но то, что она училась прислушиваться ко всем звукам, что ее окружали, это было бесспорно. Мало того, что она прислушивалась к этим звукам, она училась их распознавать, классифицировать и даже обдумывать. Две мокрые птицы, сидящие на мертвом дереве, при появлении девочки противно крякнули пару раз, и все. Сидят спокойно, дремлют, значит, считают, что им больше ничего не угрожает.