Книга Охотник, страница 4 – Борис Конофальский

А этих вопросов было очень много. Девочке даже захотелось одеться и выйти на дождь, попытаться поговорить с Дамой. Поговорить как-нибудь так, чтобы не злить ее и тем не менее хоть что-то вызнать. Например, про то, почему какой-то десса кинулся на Свету с ножом? И кто этот десса вообще такой?

Но тут в комнату пришли братья из ванной. Стали раздеваться, и Света пошла к ним. Поправила повязку на ноге Коли, уложила, поцеловала обоих, что делала далеко не всегда, выключила свет:

— Все, спите.

После вернулась к окну. С удивительной невозмутимостью Дама все сидела под холодным дождем, курила. Девочке очень хотелось ее расспросить, но она просто не решилась пойти на улицу и заговорить со своей спасительницей.

Светлана подумала, что ей еще представится случай поговорить с Дамой. Как-нибудь днем, когда будет не так… Когда вокруг все будет не так мрачно.

Она быстро прошла в ванную, не забыв взять с подоконника нож – теперь-то она точно не оставит с близнецами это оружие, и после, помывшись и почистив зубы, вернулась в комнату. Сразу прошла к окну. Дамы на детской площадке уже не было. Девочка легла под одеяло. Кровопийцу держала в руке. Света сжала его липкую рукоятку в кулачке и закрыла глаза.

Мухи. Во влажном мареве вонючей комнатки жужжат мухи. Это там, наяву, льет холодный дождь, а тут за окном белый, как молоко, туман. Мухи тут большие, омерзительные и кусачие. Эти мухи, конечно, не такие отвратные, как те, которых выплевывает из слюнявой пасти муходед, но и в этих, мягко говоря, приятного мало. Они жужжат, делая петлю, и врезаются со всего маха в грязное стекло окна. Девочка помнит, что на подоконнике их уже много. Больших, черных, высохших.

Света слышит мух и, еще не открыв глаза, уже знает, что нож с ней. Она чувствует его не только ладонью. Девочка ощущает его чем-то внутри себя. Светлана открывает глаза и сразу смотрит на Кровопийцу. Да, он тут. И он ей пригодится. В этом у нее сомнений нет. Но странное дело, девочку больше радует не сам факт присутствия ножа, а то, что она была уверена в том, что так и произойдет. А откуда она это знала? Света улыбается. Кажется, она понимает, что вещи можно проносить не только отсюда, некоторые вещи можно проносить и сюда. Это невозможно было объяснить. Но теперь она… она понимает, как это делать! Понимает? Понятие? Осознание? Неуловимая мысль? У нее даже закружилась голова от ощущений, что рождались в ней. И знаний, изящных и ажурных, что выкристаллизовывались из этих ощущений.

Все это было непросто, все это было странно, как морозные узоры на стекле, все это было тонко, как нити паутины в прозрачном воздухе осени.

Она улыбалась. Милая светловолосая девочка в грязной куртке, в джинсах на вырост, в ботинках разного цвета и с рюкзаком за спиной стояла в душной, наполненной огромными мухами комнате, держала в руке страшный нож и странно улыбалась.

Любопытный не придал ни малейшего значения приобретению Светланы, хотя она ловко, как ей казалось, при помощи веревки повесила нож себе на пояс. Лю, поприветствовав девочку, сразу заговорил о деле:

— Прежде чем мы, Светлана-Света, отправимся к Черте, думаю, нам нужно будет наведаться под Красное Дерево.

— К маме Тае?

— Да. Думаю, это будет разумный ход. Вопрос с Аглаей вам без конфликта уладить не удалось, а решать его придется. Полагаю, будет разумным сходить к суприму, что проживает под Красным Деревом, и еще раз услышать от него, что он вознаградит вас тем, чем обещал.