Книга Титан, страница 76 – Борис Конофальский

Куда пойти? Ну, когда у тебя есть деньги, всегда найдётся, куда пойти. Света решила съесть кусочек пиццы, ну, не кусочек, конечно, а немного больше. «Додо Пицца» как раз была таким местом, где ей нравилась вся еда. И одно из этих заведение находилось на Бассейной, за огромным зданием Российской Национальной Библиотеки. Света быстро добралась туда. Отстояла небольшую очередь и… Заказала себе не кусочек и не два, а целую пиццу «Пеппероне», хоть и не самую большую, но целиком, а ещё и колу. Девочка была уверена в своих силах. А пока её заказ готовился, она уселась за свободный столик и взяла в руки телефон. И кому она решила позвонить, нетрудно было догадаться.

— Привет, не спишь?

— Привет, нет. Вот думал тебе позвонить, но подумал, что ты на уроке, и не стал, а то там ещё по шапке получишь. Или ты сегодня дома? — он всё ещё говорил тихо, сипло и медленно. Но Света и этому была очень рада, девочка вспоминала, что Влад, когда она к нему пробралась, вообще не говорил.

— Нет, сегодня папа дома, он меня в школу выпер, но я с уроков сорвалась, вот зашла в «Додо Пиццу» поесть.

— Везёт, — сипит Владик. — А я тут еле банан смог съесть. Мне его перетирают, а тут я подумал его так сшамкать.

— Еле банан смог съесть?

— Начал есть, так кровь из горла пошла, меня же пока только через трубку кормят. А это пипец какая жесть.

— Может, тогда тебе не надо ничего есть целого, врачи лучше знают, когда тебе можно твёрдое? — испугалась Светлана.

— Да не, всё норм, сначала кровь пошла, а потом я его умял.

И они стали болтать. Света съела свою пиццу, выпила всю колу, а они всё говорили, говорили и никак не могли наговориться, целый час разговаривали, пока у неё наконец не села трубка.

⠀⠀ ⠀⠀

Ей стало казаться, что папа изменился. Ну, в самом деле, дела идут хорошо, с деньгами стало полегче. Теперь он не каждую ночь ходил резать овощи для салатов, стал больше отдыхать и меньше пить таблеток, но он перестал шутить с дочерью. Исчезла некоторая приятельская лёгкость, с которой умные отцы говорят с хорошими дочерями. Теперь даже за столом, за обедом или за ужином они почти не разговаривали, и Света догадывалась, из-за чего это происходит.

«Скорее всего, ему не нравится, что я сажусь за стол в перчатках, — да, причина, возможно, была в этом, она не раз ловила на своих руках неодобрительный взгляд отца. — И что делать? Снять перчатки и показать ему руку?».

Возможно, это был выход, но что она ему могла сказать по поводу черноты, которая уже протекла на ладонь и начала заползать на мизинец и на указательный палец, потекла к центру ладони. Сказать отцу, что она не знает, что это? И врачи не знают, что это? Возможно, это был вариант. Но Светлана почему-то не хотела показывать отцу руку, она всё ещё надеялась, что придут результаты биопсии, результаты соскоба, и тогда… Тогда девочка всё ему расскажет. Всё? А всё — это что? О чём она могла ему рассказать? О том, что расползающаяся по руке гадость уже её не очень пугала, не то что поначалу? О том, что она к ней начала привыкать? О том, что ей стало казаться, что именно эта чернота помогает ей реагировать на любую опасность, даже ту, которую она не видит, которая у неё за спиной? О том, что её последнее время окружают опасности? Обо всём этом рассказать папе? Да он в это всё просто не поверит. И поэтому Света стала искать предлоги, чтобы не садиться с ним за стол, утром соврала, что уже поела, а ужинать с ним не стала, сказав, что сейчас у неё стирка и что она поужинает потом. В общем, с папой становилось всё как-то не очень хорошо, и это несмотря на то, что она приносила ему ценные монеты. Ей хотелось вернуть отношения с отцом на прежний уровень, но девочка не знала, как.