Книга Чугунные крылья Икара, страница 137 – Борис Конофальский

— А то как же, каждый день.

— И шампанским поишь?

— Пою.

— Тоже каждый день?

— Почти.

— Оборзела! — они опять помолчали. — Ну, от шампанского она хоть пьянеет?

— Бывает под хмельком.

— Тяжёлый случай, — Крючок нахмурился и вдруг как будто вспомнил.

— А кольца дарил?

— Нет.

— А что любишь, говорил?

— Говорил, что жить без неё не могу.

— Так-так, — какая-то мысль озарила лицо дружка, и он начал. — Значит так. Завтра цветы покрасившее, только не покупай, не траться, я тебе их на кладбище соберу. Кольцо золотое купи, можно у цыган из латуни за сольдо купить. Эту латунь от золота не всякий отличит, а уж бабы тем более. Ну на шампанское разориться придётся. А местечко у вас, где вы милуетесь, есть?

— Значит так. Берёшь шампанское, тащишь её в это местечко, вливаешь в неё шампанского как можно больше, и чтобы обстановочка торжественная была. И под эту обстановочку даришь ей цветы и с помпой надеваешь ей на палец кольцо. И просишь её руки. Бабы в такие моменты сильно головой слабеют.

— Ты же мне говорил ни под каким видом не жениться? — удивился Буратино. — А сам рекомендуешь просить её руки.

— Я рекомендую просить руки, а не жениться. А это две большие разницы. Жениться — это почти смертельно, а от руки и отказаться можно потом.

— Ну допустим, а что дальше?

— И тут ответственный момент. Если она шампанского сожрала достаточно, то должна прослезиться и заволноваться от кольца и предложения. Тут уж ты не теряйся, лезь под юбку, пока не остыла, и упирай на то, что вы уже, считай, помолвлены, и тебе теперь можно всё.

— А если откажет?

— Забирай кольцо, цветы и прощайся.

— Не буду я забирать кольцо, — заупрямился Буратино. — Что я дешёвка, обратно подарки отбирать?

— Подарки у баб отбирать нельзя, хотя я всё время отбираю обратно. У меня есть одно кольцо, — Лука не поленился достать из кармана кольцо и продемонстрировать его Буратино. — Вишь, так я этим кольцом уже с тремя обручился, а оно как новенькое. Тем более что кольцо ни есть подарок, а есть символ обручения! А раз она тебя не любит, то есть не даёт, о какой помолвке может идти речь, — объяснил Крючок. — А бабы, они на всякие блестящие штуки падкие, как сороки, удавится, не отдаст. Дуры, честное слово.

— А если отдаст? Это же разрыв отношений, — размышлял Пиноккио вслух.

— Ну, может, и разрыв, но большего я тебе предложить не могу, уж больно она у тебя модная баба, прямо вся из себя.

Они опять замолчали, и Буратино стал обдумывать всё, что предложил ему приятель. А Лука ничего не обдумывал, он просто сидел и курил. После достаточно длительного раздумья Буратино наконец спросил:

— А ты коня-то не распряг?

Лука посмотрел на него, улыбнулся и ответил:

— Не-а, бричка ждёт. За девками?

— Погнали, брат Лука, повеселимся сегодня. А завтра чёрт с ней, с Рафаэллкой, будь что будет. Сделаю всё, как ты сказал.

— Только ты потом на меня не пеняй, если чего не получится, — предупредил Крючок, влезая на козлы.

— Не буду, — пообещал Буратино, усаживаясь в бричку.

И унеслись они в ночь-полночь, дразня собак залихвацким свистом и гиканьем, за девками.

К предстоящему свиданию Пиноккио готовился необыкновенно тщательно, так полководцы готовятся к одному-единственному, всё решающему сражению. Он помылся, надел свою самую лучшую одежду и самую белую сорочку. Он не стал дожидаться, пока появится Лука с ворованными цветами, а поехал в город и купил роскошный букет. После этого он отправился к ювелиру, которого уже неплохо знал, и обрадовал того покупкой недешёвого колечка с бриллиантом. Правда, не обошлось без некоторой торговли, но она была непродолжительной и, как ни странно, закончилась обоюдным удовлетворением сторон.